Глеб посмотрел на часы, с момента ухода Вано прошло три с половиной часа. Еще час прошел, прежде чем из зарослей тростника выскользнула сутулая фигура следопыта.
— Ну что? — в один голос спросили наемники, окружив грузина.
— Шлосов жив, его допрашивают, сам видел, — проговорил Болонидзе, поставив ударение на слове «допрашивают», так, что ни у кого не возникло сомнений, что Георгия пытают.
— Они там останутся до утра, — продолжал Вано. — По крайней мере к вечеру караулы они удвоили. И приняли все возможные меры для отражения внезапного нападения.
— Судя по твоему тону, Янычар, ты уже продумал все детали предстоящей операции, — сказал Глеб, обняв его за плечи. — Идем в пещеру, при свете костра доложишь, что замыслил.
Наемники прошли в пещеру. Улнис быстро завесил вход пятнистой плащ-палаткой. Лаптев, склонившись над кучей сухого тростника, щелкнул зажигалкой, тростник вспыхнул, как порох. Сразу в пещере стало светло как днем. Сухие тростниковые стебли горели ярко и почти бездымно. За день Михеич собрал много тростника, можно было не экономить.
Вано Болонидзе, устроившись в углу, что-то быстро рисовал. Наконец подсел ближе к костру. Его окружили наемники.
— Вот брошенная деревня, — проговорил Вано, указывая на рисунок. — Я только сейчас, когда рисовал план, понял, почему деревня брошенная. По-видимому, во время последнего паводка рухнула вот эта гора. — Вано провел пальцем на западной стороне. — И после этого деревня оказалась как бы в яме. То есть все дожди заливали ее, и вода наверняка подымалась выше крыш. Весенняя оттепель для жителей деревни была опасна, как всемирный потоп. Поэтому они ее и покинули. Для обороны эта деревушка непригодна, она простреливается с любой возвышенности, но командир этих уродов, по-видимому, решил, что они будут чувствовать себя надежней за бревенчатыми стенами, под прикрытием двух минометов, чем в тайге, где минометами и не воспользуешься. Так вот мой план…
В течение сорока минут Вано объяснял детали операции по освобождению Шлосова. За все время возникло лишь два вопроса. Первый задал Лаптев.
— Чем мне прикрывать отступление, если нет пулемета? — поинтересовался пулеметчик.
— Возьмешь мой «РПК», у него два полных магазина по сорок патронов. Выставишь сошки — и будет как пулемет, — ответил Болонидзе.
— А ты?
— А я буду с ружьем, — грузин нежно погладил цевье помпового ружья шестнадцатого калибра.
Второй вопрос задал Кольцов. Вернее, это был не вопрос, а приказ. Глеб воспользовался своим правом старшего.
— Вано, одна неувязочка, — сказал он. — За Шлосовым пойдешь не ты с Улнисом, а я.
— А я? — непроизвольно спросил Болонидзе.
— Ты будешь прикрывать наш отход вместе с Лаптевым.
Больше не было вопросов, наемники разошлись по темным углам пещеры.






