ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ожидали ли вы попасть в горнило самой страшной войны в истории человечества? Вот и Михаил Солнцев, студент-заочник технического вуза, этого никак не ожидал. Получив удар электрическим током, Михаил очнулся в июле 1941 года, в теле немецкого диверсанта из полка «Бранденбург-800», который под видом командира Красной армии был внедрен в одну из многочисленных групп окруженцев под Смоленском. Первый же вопрос, что делать, решился сам собой. Ты командир, значит, командуй, так что теперь… в бой?

Автор благодарит за помощь в написании книги: главного редактора Издательского дома «Ленинград» А. Сидоровича; Сергея «Уксуса»; Сергея «Мозга» Павлова; Екатерину Корчагину; КристинАлису и многих других, кто искренне помогал мне на форумах ЛитОстровка и СамИздата. От автора читателям Хочу сразу сообщить, что это моя первая книга. Именно на ней я учился, именно она поставила меня на путь авторства. Я зевнул и устало протер глаза — спать охота невмоготу. Покосившись на мобилу, только печально вздохнул — три часа ночи.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Блин! Меня же из плена освободили, какое оружие? Шведа я уже считал собой, наши личности полностью слились, только заблокировал память с его развлечениями, оставив те воспоминания, что могут пригодиться. Его личность практически исчезла, оставив только воспоминания. Службу в армии оставил почти всю. До этого танки только в инете видел, когда читал про попаданцев, да технику на Площади Победы в Казани, а тут, прокрутив чужую память, узнал, что знаком со всеми «бэтэшками», Т-26, Т-28 и немного трофейным польским 7ТР. Уже неплохо.

Вот ведь никогда бы не подумал, что это произойдет именно со мной! Сколько ни читал про это, а все равно никак не могу поверить в перемещение!..

— Товарищ капитан, ну нельзя же так, вы же контужены! — запричитал боец с санитарной сумкой, перевязывающий до этого раненного в голову сержанта-зенитчика, и сунул мне под нос ватку.

В голове сразу же просветлело, и я, судорожно пытаясь вздохнуть, силился разглядеть сквозь слезы, брызнувшие из глаз, где этот гадский медик, чтоб порвать его как Тузик грелку, но ловко увернувшийся санитар уже подавал мне небольшую тряпочку:

— Вот, вытритесь, товарищ капитан.

Протерев лицо, я попытался унять пожар, полыхающий у меня в носу. Наверное, все волосы там сгорели! Вытирая продолжающие течь слезы, слушал жужжание санитара, что делать контуженым можно, а что нет. Уф, вернув тряпицу бойцу, отправил его осматривать других раненых. Вдалеке слышалась канонада, на которую я раньше как-то не обращал внимания, а потом с востока донесся гул авиационных моторов. Девятка «Юнкерсов» неторопливо шла на километровой высоте. За последним тянулся шлейф дыма, но было незаметно, чтобы он отставал. Проводив «лаптежников» взглядом, один из бойцов — невысокий, с ранней сединой — сказал:

— Вот и нас такие же бомбили, от всего полка едва батальон наберется. — В его голосе слышалась неприкрытая ненависть.

Интересно, который час? Судя по солнцу, около десяти утра. Спросил у сидящих вокруг. У бойцов часов не оказалось.

— Десять часов тридцать семь минут, товарищ капитан, — сообщил круглолицый младший лейтенант-минометчик, баюкая раненую руку.

И тут сработала память Шведа.

— Карпов, мне нужно оружие, НЕМЕДЛЕННО! — От моего тихого крика оба танкиста и сидящие рядом красноармейцы вздрогнули.

«Ого, наследство Шведа проснулось! У меня никогда командного голоса не было».

— Товарищ капитан, товарищ младший лейтенант приказал оружие вам не давать, пока он не разрешит, — сказал Карпов и покосился в сторону. Обернувшись, я увидел курносого пограничника лет девятнадцати с ППД, внимательно за мной наблюдающего.

«М-да, пока не пройду проверки, буду под наблюдением».

Присев и облокотившись о дерево, стал вспоминать, как Шведа освобождали из плена.