ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На дворе лето 1735 года. «Бироновщина» – страшное время для страны. Люди исчезают по ночам, дыба и раскаленные клещи палача в Тайной канцелярии не знают отдыха. Смутный период накануне русско-турецкой войны, когда ловкий и предприимчивый человек со шпагой и пистолетом может круто изменить свою судьбу – и судьбы страны.Наш современник Игорь Гусаров оказывается в теле курляндского барона Дитриха фон Гофена, который решил попытать счастья в «варварской и дикой Московии». Игорь готов рискнуть головой и пройти любые испытания, чтобы предотвратить дворцовый переворот «дщери Петровой» – беспутной Елизаветы.Здесь и сейчас, на топких берегах молодой имперской столицы, в свете чадящих светильников, в бальных залах дворцов и в душных кабаках, куется новое будущее России, новое будущее всего мира.Если ты настоящий гвардеец – возьми судьбу за горло и поверни маховик истории!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я сумел выпрямиться во весь рост, поднял с отскобленного до идеальной чистоты дощатого пола шапку, отряхнул и водрузил на природой предназначенное место.

Во мне заговорила злость.

– По какому праву меня схватили? Вам что, жить надоело?

Плешивый и невидимый с издевкой засмеялись. Дождавшись, когда они перестанут трясти животами, я повторил:

– Еще раз спрашиваю: по какому праву вы меня схватили и привезли сюда?

– Как ты смеешь с болярином Тишковым так разговаривать, немец поганый?! – вынырнул сзади невидимка, оказавшийся узкоглазым (не иначе с татарской кровью) кривоногим толстяком с необъятным пивным чревом.

Я окончательно обозлился:

– А тебе какое дело, дядя? Чего пузо на меня выпятил, болван? Стоишь, как баба на сносях.

Толстяк чуть не поперхнулся, зато боярину мой наезд неожиданно понравился. Он захохотал, но уже безо всякой издевки. То был смех нормального веселого человека.

Тут я сообразил, что фамилия боярина мне знакома. Уж не Настин ли это сродственник?

Так уж получилось, что ничего толком о ее семье мне узнать не удалось, некогда было этим заниматься: то многочасовые совещания Военной комиссии, то поход в степь. Про то, как валялся без памяти после ранения, вообще молчу. Знаю лишь, что сиротой казанской моя драгоценная точно не была. И приданое за ней маячило немаленькое. Анна Иоанновна, когда занималась обустройством моей с Настей личной жизни, недвусмысленно об этом говорила.

А что из этого следует? Да то, что устроили мне такие вот своеобразные смотрины родители невесты.

Долго же они моего возвращения дожидались! Ладно, «папаня», понятия не имею, чего ты от меня добиваешься, но я с тобой потолкую как положено.

Но без свидетелей. Нечего чужим в семейные разговоры вмешиваться.

Взгляд в сторону. Так, вот этот мордоворот вырубил меня в повозке. С него и начнем.

– Эй, чучело, ну-ка поближе подойди.

– Ась?

Хрясь! На силушку я не поскупился, в нокаут отправил с одного удара. Так, кто тут проходит как номер второй? Дуй сюда, голубчик.

Драка на кулачках – известная русская забава, однако британские джентльмены не зря разрабатывали свои хуки и апперкоты. Сила силой, но, как говорят педагоги, знания, умения и навыки сбрасывать со счетов нельзя.

Занятия боксом вновь сослужили добрую службу. Я обманным ударом подловил противника, он раскрылся и тут же получил незабываемые ощущения от пробитого брюшного пресса или что там у этого товарища было вместо него.

Как выяснилось насчет третьего верзилы – техникой «стальной мошонки» он владел слабо, за что и поплатился.

Следующим был толстяк. Связываться с таким – все равно что руки марать. Бить его было противно и жалко.