Я, действуя тайно, скрытый тьмой, с помощью разгневанных богов привел тебя к несчастьям! Это я вселил страх в твое сердце во время сражения при Акциуме! Это я лишил тебя поддержки египтян! Это я отнял все силы у Антония! Это я показал божественное знамение твоим военачальникам и заставил их перейти на сторону врага! От моей руки и ты умираешь, ибо великие боги избрали меня орудием Мести. Гибелью я отплатил тебе за гибель! Предательством за предательство! Смертью за смерть! Подойди ко мне, Хармиона, моя помощница. Когда-то ты предала меня, но, искупив вину, теперь разделишь со мной торжество! Подойди, смотри, как будет умирать эта презренная распутница!
Услышав меня, Клеопатра опустилась на золотое ложе и простонала:
– И ты, Хармиона!
Какой-то миг она сидела так, но потом ее царственный дух перед смертью вспыхнул еще раз.
Она с трудом поднялась с ложа и протянула ко мне руки, проклиная меня.
– О, если бы у меня был хотя бы час жизни! – воскликнула она. – Хотя бы один-единственный, короткий час! Ты бы умер в таких мучениях, которых даже вообразить не можешь в самом страшном сне! Ты и эта твоя лживая любовница, предавшая и меня, и тебя. А ведь ты любил меня! И ты все еще здесь! – Она обеими руками разорвала на груди свое царское одеяние. – Смотри, коварный лицемер, на этой прекрасной груди покоилась твоя голова по ночам, в объятиях этих рук ты спал. А теперь забудь об этом, если сможешь! Но ты не сможешь, я вижу это по твоим глазам! Никакие мои мучения не сравнятся с вечной пыткой, терзающей твою мрачную душу, которая будет изнывать от желаний, которым никогда, никогда не исполниться! Гармахис, ты жалкий раб рабов, торжествуешь, но торжество твое мелкое, я торжествую еще больше! Я побеждена, но я праздную победу! Я плюю тебе в лицо!.. Я презираю тебя, ничтожный!.. И, умирая, я обрекаю тебя на муки неутоленной любви ко мне! О Антоний! Я иду к тебе, мой Антоний! Я иду в твои милые объятия! Скоро я найду тебя, и мы, окутанные бессмертной, божественной любовью, поплывем вместе по бескрайним просторам вселенной и, соединив губы, глядя друг другу в глаза, мы будем пить из родника желаний, которые с каждым глотком становятся только слаще! А если я не найду тебя в потустороннем царстве, тогда я уйду в маковые поля Сна и там усну. И Вечная Ночь, которая станет нежно баюкать меня на своей груди, станет тобой, Антоний! О, я умираю!.. Приди, приди ко мне, Антоний… Осени меня покоем!
Я был полон ярости, и все же я дрогнул перед презрением царицы, ибо пущенные ею крылатые стрелы попали в цель, вонзившись мне в сердце. Увы и увы! Она говорила правду! Как и предсказывала Хармиона, моя месть обернулась против меня самого. Никогда я не любил ее так мучительно, как любил сейчас.






