ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

А потом пришел ответ. Боги ответили на мой призыв. Оконная створка вдруг с грохотом распахнулась, и в комнату, бесшумно взмахивая крыльями, влетела та огромная летучая мышь, которую я последний раз видел висящей на подбородке мертвого евнуха, когда мы с Клеопатрой были в недрах пирамиды Херу. Трижды она облетела комнату, потом зависла над мертвой Ирас, а после порхнула к умирающей Клеопатре и опустилась ей на грудь, вцепившись в изумруд, извлеченный из мумии Менкаура, где покоился много тысячелетий. Трижды это белое воплощение ужаса громко вскрикнуло, трижды ударило перепончатыми огромными крыльями и – о чудо! – исчезло, как будто его и не было.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она успела лишь поднести руку к голове, после чего упала на пол и умерла.

– Теперь ты видишь, – произнес я в наступившей тишине, – как действует яд: смерть наступает быстро.

– Да, Олимпий, ты изготовил совершенный яд. Я хочу пить, наполни чашу, чтобы Ирас не ждала меня долго у ворот царства Осириса, ей там одиноко!

Я снова налил зелье в кубок, но, когда ополаскивал его, незаметно подмешал в яд немного воды, ибо я не хотел, чтобы она умерла, не узнав, кто я.

И тогда царственная Клеопатра, приняв у меня кубок, обратила свои прекрасные глаза к небу и стала громко говорить:

– О вы, боги Египта, покинувшие меня, я не стану вам молиться, ибо вы остались глухи к моим стенаниям и не увидели моего горя и моих слез. И потому я взываю к последнему другу, которого боги, уходя, оставляют беспомощному человеку. Прилети, Смерть, осеняющая своими сумеречными крыльями весь мир, услышь меня! Приди ко мне, о царица царей, десницею своей уравнивающая владык и рабов и священным дыханием своим уносящая нас из земного ада. Укрой меня там, где не дуют ветры и вода останавливает бег, где не бывает войн и куда не добраться легионам Октавиана! Забери меня в новое царство и сделай царицей в стране Покоя! Ты мой властелин, о Смерть, поцелуй меня! Моя Душа сейчас рождается заново. Смотри, вот она, новорожденная, стоит на краю Времен! Сейчас… Сейчас… Уходи, прощай, Жизнь! Приди, Вечный Сон! Приди ко мне, Антоний!

И, посмотрев еще раз на небо, она выпила яд и бросила кубок на пол.

И вот тут наконец настал миг отмщения, миг, которого я столько лет ждал, миг мести разгневанных богов, миг исполнения проклятия Менкаура, обрушившегося на ту, кто совершил кощунство.

И вот тут наконец настал миг отмщения, миг, которого я столько лет ждал, миг мести разгневанных богов, миг исполнения проклятия Менкаура, обрушившегося на ту, кто совершил кощунство.

– Что со мной? – воскликнула она. – Мне стало холодно, но я не умираю! Проклятый лекарь, ты предал меня!

– Тише, терпение, Клеопатра. Скоро ты умрешь и познаешь ярость богов! Проклятие Менкаура свершилось! Все кончено. Посмотри на меня, о женщина! Посмотри на это изможденное лицо, на эти иссохшие руки, на это искалеченное тело, на это живое воплощение скорби! Смотри! Смотри же! Ты узнаешь меня?

Она не могла оторвать от меня расширенных в смертельном ужасе глаз.

– А! – закричала она. – Наконец-то я тебя узнала! Клянусь богами, ты – тот самый Гармахис! Гармахис, восставший из мертвых!

– Да, я, Гармахис, восстал из царства мертвых и пришел, чтобы обречь тебя на смерть и вечные мучения. Узнай же, Клеопатра, что это я погубил тебя! Погубил тебя так же, как ты много лет назад погубила меня.