ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лучший игрок самого крутого студенческого футбольного клуба в стране только что попросил меня стать его фальшивой девушкой. А я только что попросила его стать моим первым мужчиной. У Клэя Джонсона пресс Аполлона и улыбка самого дьявола. Не проходит и дня, чтобы его имя не появилось в заголовках газет, а сам он не обратил на себя внимание новой девушки в кампусе. Раньше мне, как координатору по связям с общественностью, было легко с ним общаться, но после неприятного расставания с возлюбленной он словно слетел с катушек… Клэй придумал план: он помогает мне привлечь внимание одного классного парня, а я помогаю ему вызвать ревность у бывшей. Этот план кажется абсурдным. Но еще абсурднее то, что все идет совсем не по плану…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тем временем Клэй попивал из стакана, небрежно закинув ногу на ногу и обхватив рукой спинку сиденья, и ждал моей реакции.

Я медленно перевела на него взгляд.

– Какого черта только что произошло?

Клэй хихикнул.

– Я же тебе говорил.

– Он подошел ко мне. Сказал, что узнал меня. Он… думаю, он со мной флиртовал.

Клэй с понимающей ухмылкой изогнул бровь и поднял стакан с виски, отсалютовав мне так, словно ни капельки не был удивлен.

Я изумленно посмотрела на него, потом на Шона, который снова устраивался на сцене, а в итоге покачала головой и нашла способ замолчать: стукнула рукой по столу, схватилась за коктейль и одним глотком выпила половину. Со стуком поставив стакан на стол, я повернулась к Клэю.

– Мне нужны еще уроки. Срочно.

И в ответ услышала лишь заливистый смех.

Глава 9

Клэй

Я до сих пор помню свой первый футбольный матч.

Я был еще совсем крохой лет пяти от роду и метром в прыжке. Помню запах дерна, помню, что шлем и щитки были мне великоваты, когда выбежал на поле. Помню, как толком не знал, что делать, но бегать, ловить мяч было весело, а на белых футбольных штанах остались пятна от травы.

И помню, что рядом были оба моих родителя.

Если закрыть глаза, я по-прежнему вижу эту картину: суровое лицо папы, который криками велел выкладываться на полную, и маму, которая всю игру готова была разразиться слезами от радости и гордости. Помню, как родители держались за руки.

Помню, что они были счастливы.

И это последнее воспоминание, когда они были такими.

После того матча все изменилось: сначала постепенно, а потом разом, как будто с полки сперва упала книга, а потом вы осознали, что началось землетрясение, которое по прошествии времени снесет дом.

Все началось с того, что родители просто разъехались, объяснив это так: им просто нужно какое-то время пожить раздельно.

«Маме с папой необходимо немного личного пространства, – сказал тогда папа. – Родителям это полезно».

Но все кончилось тем, что я не виделся с отцом неделями, а потом и месяцами, пока однажды он не приехал с кипой бумаг. Помню, как отец свернул документы в трубочку, а я умыкнул их и представлял, что трубка – это телескоп, а потолок – небо, усеянное звездами. Только когда мама спросила, можно ли ей тоже посмотреть в телескоп, а затем развернула эти бумаги и начала плакать, я понял, что моя жизнь сильно переменилась.

Папа усадил меня за кухонный стол и сказал, что мы остаемся одной семьей, даже если не будем больше жить вместе.

Я видел, как жизнь рушится вокруг меня, складываясь будто домино.

Но несмотря на все это, у меня оставался футбол.

Каждый сезон начинался одинаково – с ощущения, будто я возвращался домой, когда лето еще не кончилось, а осень уже подкрадывалась с первым ветерком.