ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

- Тебе разве не говорили, что когда видишь голого мужика, то нужно бежать? Какие там бежать. Девчонка еле дышать могла. - Ты немая что ли? Глупо было вот так стоять и пялиться на незнакомку, чувствуя, как холодная вода стекает с мокрых волос и бежит тонкими струйками по телу. Голому, черт побери, телу! - Нет. Я нормальная. В смысле, обычная. - Ты откуда здесь взялась? - Из деревни. Мне сказали, что здесь рыба водится. - Не только рыба. Еще раки. Змеи. Медведи. И браконьеры, - хмуро пробасил мужчина, - Тебе разве не сказали в деревне, что нельзя пересекать ров и уходить глубоко в лес?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И Гром понял, что ради этой улыбки он готов приносить ей еду каждый божий день, лишь бы только увидеть её снова.

В какой-то момент девушка вскинула голову, и стала осматриваться, явно в попытках увидеть того, кто ее тихо подкармливал.

Мужчина понимал, что его она увидеть не сможет, потому что человеческие глаза не способны на такое, но когда девушка неожиданно посмотрела в сторону леса, Гром удивленно хмыкнул.

Интересно, о чем она думала, когда смотрела туда?

Может, о нем?

К счастью, теперь Гуля не ждала сутки, пока кто-нибудь придет за тазом, а сразу забрала его себе, и первым делом навела морса из варенья. У нее даже душа как-то словно озарилась, когда она открыла баночку и первым делом поднесла ее к лицу, чтобы с трепетом вдохнуть его необычный пряный аромат.

Гром бы душу продал, чтобы узнать о чем девушка думала, когда делала все это, и почему ее реакция так сильно отражалась в его душе, словно лучик озорного солнца попал в его темное мрачное царство, похожее на дремучий лес, куда бы и зверье побоялось заходить без особой надобности.

До чего же странная девушка!

Для нее это варенье было, словно маленькое божество, к которому она касалась осторожно и с такой огромной любовью и благодарностью, что удивлялся даже знавший виды ворчливый медведь!

- На днях малину принесу. Посмотрим, как ты на него будешь реагировать, - криво улыбнулся сам себе под нос мужчина, и снова весь превратился в слух и нюх, чтобы проводить каждую минуту ее жизни рядом, хоть и издалека.

Эта жизнь его в прямом смысле завораживала – чужая, хрупкая, одинокая, но все равно при этом какая-то светлая и чистая.

Ей было больно, но девушка никого не винила.

В ней не было ни грамма злости, только огромная черная боль, которая, однако, не выливалась на других, и тихо тлела в ней.

Через пару часов в сторону дома Гули Гром заметил первые за эти дни движения - две старушки волокли по неровной пыльной дороге небольшую старую тележку, заполненную дровами и какими-то мешочками.

Им было тяжело в силу возраста, однако эти люди были настолько закаленными своей нелегкой жизнью, что сдаваться на пол пути просто не привыкли.

Они такого делать не умели – только шли до конца, как бы тяжело им не было, приговаривая при этом, что глаза – бояться, а руки – делают.

Девушка услышала их и выбежала из дома, чтобы скорее помочь, но только и ее сил едва хватало.