- Ты не местная? - буркнул мужчина снова, отмечая, что девчонка задрожала сильнее и сцепила руки перед собой так сильно, что кончики пальцев побелели.
Но уж лучше пусть его испугается и больше сюда не сунется, чем попадется кому-нибудь другому и потом будет рыдать. Если вообще в живых останется.
Может, надо было бы сесть не бережок, и от души рассказать ей о том, что за последние пол года количество жестоких изнасилований в этих краях значительно возросло? И что все эти зверства происходили с девушками именно, если они появлялись в лесу? Да, и еще добавить, что во многом виноват в этом был именно он, потому что не мог досмотреть за всеми своими людьми. Разрывался, метался, угрожал и даже убивал тех, кто был виноват в подобном, но пока лучше никак не становилось.
Может, и правда рассказал бы, только он ведь понимал, что девушка может начать задавать правильные и логичные вопросы, на которое дать ответы он не сможет.
Людям одно было важно знать и помнить - в Медвежий угол соваться опасно!
- …теперь уже местная, - пролепетала она и как-то совсем растерялась. Даже побледнела.
Гром нахмурился сильнее, пытаясь понять, что с ней происходит.
Ну ладно, испугалась его. Это он мог понять. Любой бы струхнул при виде него.
Особенно голого.
Но так он же не лез к ней. Ни одного шага к ней даже не сделал.
И вопросы задавал весьма конкретные и совсем не пошлые, чтобы внутри нее постепенно росла такая удушливая паника, что он собственной кожей почувствовал, как она похолодела вся.
А паника росла.
И так быстро, что мужчина только нахмурился сильнее и прокашлялся, надеясь, что его голос будет звучать хоть немного иначе. Не так низко.
- Ты это…не пугайся. Я детей не обижаю.
Ладно. На ребенка она была не похожа, какой бы худой и мелкой не была.
Но Гром чувствовал эту панику и пытался с ней бороться по-своему.
Он даже подумал, что самым лучшим решением в этот момент будет снова вернуться в воду.
А еще лучше уплыть. И как можно дальше.
- Иди домой. И запомни, что переходить ров нельзя. Это может быть…
Договорить мужчина не успел, так как девушка вдруг рухнула на колени. Прямо к его ногам.
Ее колени просто сложились, как у новорожденного олененка, который не способен с первых секунд удержать вес собственного тела.
Она не заплакала.
Не пыталась оттолкнуть его.
Не просила, чтобы он не трогал ее.
Но и сознания не потеряла.
Сидела в листве, дрожа всем телом, и столько обреченности было внутри нее, что сводило внутренности даже у Грома.
Это что еще такое творится?
- Простите… - прошептала она сипло, не смея поднимать глаз, и не меняя положения застывшего скованного тела, - Я сейчас немного посижу, а потом обязательно уйду. И больше сюда не приду.
Гром мало чему удивлялся.
В его жизни было такое, что не каждый бы смог вынести.






