— Слишком благосклонная политика к людям и Иным! Интересы первых детей Всеединого забыты! Уравнены в правах с чернью! Вот почему я здесь!
Я попытался перейти в атаку, но он с легкостью ее отразил, и пламя обожгло мне щеку, в такой близости пролетел Рогэ от моего лица.
— Мы высшая раса, глупый дурак, и достойны уважения, а не грязи, в которой теперь этот город! Старые традиции забыты, память предков попрана!
Еще один склеп разлетелся на кусочки под яростной атакой меча. Вот уж где попирается память предков!
Прыгать среди могил было делом нелегким, я боялся оступиться и упасть, а палач пер вперед, словно махор, снося все на своем пути. За ним оставалась широкая просека из разоренного кладбища.
— Магия усохла, подчинилась, упала на колени!
— Какое дело тебе до магии, самовлюбленный фанатик? — Я почти достал его ударом по пальцам.
— Она лучше того, что есть сейчас! Этот прогресс низводит нас на уровень других! Потеряв магию, лучэры потеряли власть! Мы больше не правим миром! Мы либо вернемся к былой славе, либо исчезнем, уступив место людям или Иным! Tertium non datur! [49]
— И ради этого вы готовы уничтожить тысячи жизней?! Ради возвращения в старину?! — Я принял Облик, но он широкими взмахами клинка не давал мне приблизиться к себе, даже когда я оставался невидимым.
— Твои уловки не помогут, Пересмешник! Тысячи умрут этой ночью, но их смерти спасут этот мир! Получив власть, мы сможем вести более мудрую политику, чем Князь!
Я вновь стал самим собой и перемахнул через кованую ограду, а затем отшатнулся за стелу.
— Война была ошибкой! Мы влезем в нее по уши и проиграем! Уже проигрываем! От уважения к лучэрам, от страха перед ними не останется и следа!
Наконен-то мне повезло, я изловчился и попал ему тростью по пальцам левой руки, превратив их в головешки. Он заорал от боли, но меч, вопреки моему ожиданию, не выронил.
— Я убью тебя и одной рукой! — провыл Влад, едва не снеся мне голову.
Стэфан мигнул рубиновым светом, заставив моего противника сбиться с темпа, я вновь отпрыгнул, в который раз за время этого краткосрочного поединка услышал за спиной тихий вскрик и едва не наступил на Алисию в облике Эрин.
Она сидела связанная по рукам и ногам, ее плечи укрывало теплое пальто Влада.
— Убей его! — закричала девушка.
Это было гораздо сложнее сделать, чем сказать. Но, как оказалось, она обращалась не ко мне.
Влад, так и не опустив занесенный меч, застыл в виде полупрозрачной статуи розового кварца с искаженным от гнева ртом.
Дышал я тяжело, словно загнанная лошадь, и едва не проявил слабость — хотелось хотя бы на несколько минут лечь на ближайшую могильную плиту и перевести дух. Но вместо этого я подошел к Алисии и перерезал веревки на ее руках и ногах.
— Я думала, что пропала, — сказала она, убрав Облик и превратившись в юную чэру.






