Вот только в эту установку отправляли далеко не весь полученный аммиак, изрядная часть его «сжигалась» для выработки окислов азота, который разбавлялись водой и превращались в искомую азотную кислоту…
Да уж, даже простое описание всей технологии занимало в Вериной дипломной работе около двухсот страниц, поэтому не особо удивительным было и то, что «лабораторная» установка «в железе» едва разместилась на двух гектарах. Но интересна она была даже не размерами, а тем, что в ней впервые все основные реакторы и трубопроводы были изготовлены из титана. То есть титановыми были те части, которые непосредственно контактировали с циркулирующими внутри них веществами…
В результате защита диплома уложилась примерно в полчаса, из которых профессора химфака двадцать минут потратили на споры, какую все же степень девушке присвоить по результатам работы. Сошлись на кандидатской, да и то лишь потому, что Вера «отдельно объяснила» два довольно важных фактора. Первый был простым: не следует привлекать особого внимания «сторонних наблюдателей» к важности работы. А второй заключался в том, что «девяносто процентов работы по выбору и изготовлению нужных катализаторов выполнила Александра Васильевна, и именно она заслуживает присуждения докторской степени». С этим тезисом никто не согласиться не смог, и Саша совершенно неожиданно для себя стала доктором химических наук…
А Вера стала кандидатом этих же наук, что закрыло ей путь в аспирантуру… Впрочем, покидать университет ей не пришлось: Лаврентий Павлович, заранее выяснив бродящие среди профессоров настроения, дал «полезный совет» — и девушку тут же, одновременно с вручением дипломов (университетский ей тоже выдали, поскольку в НТК именно он был «пропуском в систему») назначили заведующей только что учрежденной «кафедры высокомолекулярных соединений».
Вот только «праздновать» назначение Старуха отправилась не домой, а к «начальству» — и это начальство смогла изрядно удивить:
— Ну все, Лаврентий Павлович, университет я закончила и теперь свободна как трусы без резинки!
— Что⁈
— Ой, извините, свободна как ветер в Африке. Я насчет ордена Ленина для Ипатьева, постановление подписано?
— Да. И товарищ Куйбышев не против, чтобы ты этот орден Владимиру Николаевичу и вручила. Специально постановление пока в газетах не опубликовали, так что готовься, поедешь порадовать старика.
— Вот и отлично. Только мне будет нужен паспорт швейцарский…
— Все же ты решила… извини, глупость чуть не сморозил. А зачем тебе швейцарский-то? Наш ничем не хуже.
— Хуже. То есть я хочу у буржуев кое-что ценное прихватить, но советскому человеку они это на за какие деньги не продадут. А швейцарке, да еще дочери Лизы… Паспорт должен быть на имя Гретхен Милнер.






