ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Старуха попалась. Но попалась ли?

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — Сталин перешел на грузинский. — Я же сказал: сам поверить не могу. — Тогда и меня с этими фактами познакомь. В общем, когда меня в Москву перевели, я поначалу подумал, что кому-то очень хотелось меня из Тбилиси убрать. Но потом мнение переменил: в университете — благодаря этой девочке — действительно многое поменялось, ну и мне удалось тоже многое поменять — и опять благодаря ее, скажем, советам. Я на нее сразу внимание обратил, ведь это по ее совету меня на эту работу поставили. И заметил, что пашет она как паровой каток, что в учебе и науке, что в работе комсомольской.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А отделить цирконий от гафния было далеко не самой простой задачей, однако Саша Новосёлова отнюдь не за красивые глазки получила степень доктора химических наук — и производство трехсот тонн циркониевых огнеупоров как-то «естественным образом» дало стране целых двенадцать тонн двуокиси гафния. Забавный металл, его и открыли-то всего пять лет назад, так что пока еще никто даже не знал, зачем он вообще нужен. То есть не то, чтобы вообще никто…

Как из окиси сделать чистый металл, у химиков вопросов не было. Как сделать металл совсем уж чистый, не было вопросов уже конкретно у Александры Васильевны (гафний очень хорошо подвергается йодной перегонке). А куда воткнуть гафниевый электрод…

Старуха же, как всем в МВТУ было известно — химик, а химики-то должны знать свойства простых веществ? Поэтому когда Вера сказала, что у металла очень низкая энергия выхода электрона и поэтому вот такой девайс нужно делать с электродами именно из гафния, то в ее словах никто не усомнился. И никто в пользе девайса не усомнился тоже, а то, что его никто в мире еще не делал, никого в институте не остановило. Раз никто не делал, то сами и сделаем! Так что когда группа из пяти студентов под руководством одного аспиранта притащила на защиту дипломов плазменный резак для металла, работающий на аргоне, всех интересовал лишь один вопрос: какой толщины лист он сможет резать? Вопросов «почему электрод гафниевый» и даже «как вы до этого вообще додумались» никто не задавал. Да и зачем было задавать глупые вопросы? Вопросы следовало задавать умные, например такие, как «а когда вы, товарищ Слепнев, планируете продемонстрировать нам автомат для раскроя листового металла?» — так как именно для этого автомата резак и делался. Ну а то, что с его помощью и руками стальные листы можно было резать, так это всего лишь мелкая, но приятная опция диссертационной работы.

А резак оказался очень своевременным и весьма востребованным приспособлением: возможность легко резать толстые стальные листы много где могла пользу принести. В судостроении, например, резка металла для корпуса судна влетала в такую копеечку, что расходы на нее составляли до десяти процентов от полной стоимости корабля. А если есть возможность резать его быстро и дешево, то появляется очень много интересных вариантов. Тем более, если и листа этого внезапно стало гораздо больше, чем даже планировалось…

А листа стало больше после запуска Керченского металлургического завода, который заработал в середине июня.