Чего очень ждет с понятным нетерпением, ведь уже через год сможет работать и зарабатывать какие-то настоящие деньги.
Настоящие, конечно, только смотря с чем их сравнивать.
И поедет на каникулы в свою родную Нерехту, в связи с чем я испытываю определенное волнение. Отпускать девушку на пару месяцев туда точно не хочу, засосет ее местная трясина однозначно, когда под окнами будут стоять рядами женихи с цветами, как на параде, да еще при костюмах. Придется придумать ей здесь какое-то интересное дело, пристроить на работу на те же пару месяцев. От возможности честно заработать денег подруга моя не откажется точно.
И чтобы это оказалось место с вариантом немного себе отлевачить, а то ее привычка быть самой настоящей честной комсомолкой — строительницей коммунизма меня немного пугает. Были бы это шестидесятые годы или даже семидесятые на дворе, тогда пусть бы и ладно, но теперь конец строительства социализма виден мне уже невооруженным взглядом.
Скоро представится «Ювелир» Андропов, потом ничем не запомнившийся Константин Устинович и к власти придет творец перестройки и знатный реформатор с родимым пятном на лысине.
Совсем другие грядут времени, поэтому мне необходимо хоть немного отформатировать сознание подруги в сторону личного обогащения, чтобы не получила она огромного разочарования в начале девяностых, когда привычный мир очень быстро рухнет на ее ошеломленных глазах. К тому времени мы уже может не оказаться вместе, даже независимо от моих усилий, но мой ребенок к тому времени уже вполне способен существовать на этом свете.
Выбросит меня обратно из этого тела, произойдет какая-то случайная трагедия или же меня закономерно вычислит Комитет Глубокого Бурения? Или просто прихватят на обычной спекуляции опера из отдела?
Все может случить, но лучше всего подготовить нежную девушку к новой жизни хоть в какой-то возможной степени.
Я встаю, здороваюсь с Таисией Петровной, пью чай и собираюсь на улицу проводить подругу, чтобы появиться с ней около училища и развеять все досужие домыслы насчет того, что кого-то кто-то поматросил и наконец бессовестно бросил.
Помахал там рукой знакомым пэтэушницам и теперь спешу в Райпищеторг, снова радуясь, что находятся здание училища и моя новая работа всего в трехстах метрах друг от друга.
Долче вита — как говорят на Аппенинах.
Там киваю знакомому теперь вахтеру и поднимаюсь сразу в кабинет парторга, где меня встречают как-то неласково.
— Давно тебя не видела, — довольно саркастически говорит Валентина Дмитриевна.
Ха, а чего ей меня вообще часто видеть? Набор в комсомольскую ячейку идет по плану, утвержденному лично мной. В апреле уже девять человек там числится, в мае присоединятся еще Ира с Людой, а июне новый грузчик, когда покинет школу.






