К счастью, дождь заканчивается почти сразу после нашего танца. Фотосессию Потапов выносит очень даже достойно.
– Ты мой герой. Кто бы мог подумать, что из такого говнюка с первой встречи окажется почти такой лапочка.
– Это завуалированное признание в любви?
– Ну, не только же тебе признаваться в любви через «блядь» и одолжение. Все по-честному. Любишь?
– Обожаю.
– Звучит так, как будто тебе угрожают.
– Когда я вижу мужика с камерой, я и чувствую, что как будто нахожусь под дулом пистолета. Зачем нам съемка? Просто фотографий недостаточно?
– Я хочу, чтобы на камеру сняли, как ты меня несешь. В старости будем пересматривать.
А пересматривать будет что. Когда я понимаю, что что-то не так? Аккурат, когда Сережа поскальзывается и устремляется вперед, пытаясь не упасть. Только из-за того, что земля мокрая, у него не получается полностью избежать падения. А вот сделать так, чтобы не уронить меня и не ударить лицом в грязь, а самому поклониться земле, оказавшись на коленях – да. И не только это. Перевожу взгляд на разъехавшееся на груди платье.
– Я неспециально. Честно!
– Да, блин, лучше бы были сугробы. Это знак, что нам надо валить домой и наконец-то уединиться.
– Да прям щас. У меня есть второе, не менее красивое платье и запасной костюм для тебя. Так что не отмажешься, дорогой муж.
ЭПИЛОГ
Два года и еще чуть-чуть спустя:)
Вылетаю из палаты словно ошпаренная кипятком. Сжав до боли руки в кулаки, прохожу мимо поста под любопытным взглядом постовой медсестры. Еще бы он не был у нее таким. Я сама не припомню, когда давала волю эмоциям на людях, не то, что на работе. А тут иду со слезами на глазах.
Захожу в некогда излюбленное место для курящих, ибо спрятаться больше негде, и от души даю волю слезам. Сама не понимаю отчего так бурно реагирую на какую-то дрянь. Тем более вижу ее не в первый раз и знаю какой она пациент. Можно уповать на гормоны, но от этого не легче. А что будет дальше?
Никогда не мечтала стать домашней клушей, на которой ездят все, кто только может, но сейчас я позорно хочу оказаться дома. В кровати, под теплым одеялом с тонной вкусняшек. Украсить елку и не только. Хочу засесть дома надолго. Очень-очень надолго.
В принципе я с легкостью договорюсь и получу больничный. Но стыдно перед собой. Я столько всего прошла и теперь при каких-то неудачах вот так позорно сольюсь, придумав несуществующую болезнь?
– Что случилось? – вздрагиваю от хорошо знакомого голоса. Этого мне только не хватает. Мозг однозначно впал в спячку, ибо я тупо не знаю, что придумать на столь простой ответ.
– Ничего, – после продолжительной паузы наконец выдаю я.
– И поэтому ты слезы льешь?
– А я лью?
– Что случилось? – повторно заданный вопрос раздражает еще больше.






