Чувствую себя несмышлёным ребенком, который хочет пожаловаться родителям на плохую девочку в песочнице. В моем случае мужу на противную бабку.
– Ничего. Я что не могу поддаться действию гормонов и немного поэмоционировать?
– Не уверен, что есть такое слово. Мне еще раз повторить свой вопрос?
– Ничего не случилось. Точнее ничего такого, из-за чего можно так реагировать. А я реагирую, ясно?
– И что это?
– Дрянь из ВИП палаты. Я выбила ей эту идиотскую палату всеми силами, а она не то что не довольна, она мне весь мозг проела несуществующими претензиями. Все-то ей не так. Ты ее знаешь. Она к нам, как минимум, раз пять попадала, когда я была в ординатуре.
– Как минимум, раз десять. То есть ты сейчас поддаешься на провокации этой гадины, зная, что она из себя представляет? – грустно это осознавать, но выходит, что так.
– Получается, да.
– Иди умойся. Сходим к ней вместе.
– Я не маленький ребенок, чтобы ходить с тобой за ручку к больным. Сама справлюсь.
– Я вижу, как ты справляешься. Давай приводи себя в порядок, – подталкивает к раковине и включает воду.
– Тебе стыдно, что я зареванная?
– Мне нет. Но я в большом недоумении, как такая языкастая как ты, могла попасться под влияние недалёкой старухи, цель которой – играть на нервах других?
– Она напишет жалобу. Я знаю, что она уже так проделывала с другими.
– Хорошую мину при плохой игре держать нужно всегда. Воспринимать кого-то серьезно, когда он поддается эмоциям не выйдет. Она только и добивается, чтобы ты повелась. Энергетический вампир и таких будет достаточно на твоем пути. Нет здесь никакой врачебной этики и не будет. Она как считала окружающих за дерьмо, так и будет продолжать это делать. Ты можешь ей задницу вылизать, а она все равно накатает на тебя жалобу, если велит ее правая пятка. Это ее развлечение. Цель жизни – портить ее другим, потому что своей нет. Никогда не поддавайся таким особям.
– Это все ты виноват.
– О, вижу оживаешь, – подает мне бумажное полотенце.
– Я серьезно. Это ты меня сделал такой рохлей.
– Точно я?
– Ну, твой росток.
– Хорошо, что не отросток.
– Надеюсь, там все же девочка. А то вдруг мальчик плакса. Фу. Что может быть хуже?
– Сказал бы я тебе, что может быть хуже. Распусти волосы.
– Зачем?
– Мне так нравится.
– Допустим. Только ты против распущенных волос на рабочем месте.
– Я сделаю тебе маленькое исключение в счет родства. Учитывая, что с распущенной шевелюрой ты выглядишь увереннее в себе, распускай.
Зачем мы идем в палату к противной бабке – мне совершенно непонятно. В то, что Потапов начнет защищать меня перед ней – не верю. Не в его правилах. Да и глупо это. Я уже не маленькая девочка.
– Здравствуйте, Ксения. Не прошло и полугода, как вы снова тут. Выглядите как будто умерли летом, а к нам доехали только в декабре. Пора бы уже заняться собой.






