И маме её тоже, говорят, заметное улучшение?
— Да, терапия дала результаты. Но всё ещё предстоит работа.
— Понятно. Слушай, мне тут звонили из штаба — интересуются, где наш техник Борисенок. Говорю — на курорте, на законном основании. А они: «Пусть, как вернется, заскочит в штаб округа. Есть пара вопросов технического характера». Ты с этим как?
— Как освобожусь — съезжу, конечно.
— Ну, гляди. — Полковник встал, потянулся. — Ты у нас теперь человек заслуженный, почти стратегический. Береги себя, сынок. А пока — отпуск завершен и трудовые будни снова настали.
Ручка подписала приказ, бумага шуршала, как свежевыпеченный хлеб. При выходе Людмила Алексеевна тихо произнесла:
— Не забывай, Костя, начальство — оно не кусает, но иногда тихо давит, — подмигнула она.
— Буду иметь в виду, Людмила Алексеевна. Всего хорошего.
И за спиной снова закрылась дверь с табличкой. День начался.
* * *
Телефон в приёмной госпиталя зазвонил на четвёртом гудке. Людмила Алексеевна, поправив очки на переносице, сняла трубку. Секунда молчания — и в голосе появилась лёгкая напряженность.
— Приёмная полковника Дубинского, слушаю.
Собеседник представился кратко: капитан службы штаба округа, особый отдел. Тон был предельно вежливым, но не оставлял сомнений — разговор не терпел отлагательств.
— Нас интересует техник-гражданский Борисенок Константин Витальевич. Подскажите, он уже вернулся из командировки?
— Сегодня был у полковника, да, — ответила секретарь. — Сейчас по госпиталю, наверное, решает текущие вопросы.
— Пожалуйста, передайте: завтра в девять ноль-ноль он должен прибыть в штаб округа, кабинет 217. С собою иметь документы. Разговор будет конфиденциальный, сопровождающие не требуются.
Людмила Алексеевна кивнула в трубку, записала данные в блокнот и, как только повесила трубку, сразу нажала на внутренний вызов.
В кабинете Дубинского телефон коротко звякнул, и полковник поднял трубку.
— Что у вас?
— Звонили из штаба округа, особый отдел. Интересуются Борисенком. Приказ — быть у них завтра утром.
— Понял. Спасибо, Люда. Передай ему лично. Пусть не опаздывает. И не нервничает — если только, конечно, ничего не натворил.
Спустя час, в коридоре, около регистратуры, Людмила Алексеевна меня перехватила.
— Константин Витальевич, подойдите на минутку.
Секретарь повела меня в приёмную и, закрыв за собой дверь, заговорила чуть тише обычного:
— Звонили на счет тебя из особого отдела штаба округа. Завтра в девять — кабинет 217. Документы при себе. Просьба — не распространяться. Указание прямое, без уточнений. Сказали, что разговор будет сугубо личного характера.
В ответ прозвучало от меня нейтральное «понято», но в душе мелькнул напряжённый интерес. Зеркало на стене отразило, как на лбу появилась складка, а пальцы на мгновение сжались в кулак.






