ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

2157 год. Космос. Старый инженер соглашается на криосон, но просыпается не в будущем, а… в теле погибшего советского солдата 1981 года. Вместе с ним в этот мир приходят технологии, интеллект и задачи, от которых зависит не только его жизнь, но и баланс сил на планете. Под маской радиста-разведчика — ум, способный лечить, взламывать, уничтожать и создавать. Его путь — это любовь, боль, сапоги из настоящей кожи и шпионские игры против самых тёмных сил. Он был просто человеком. Теперь он — перекрёсток эпох, носитель иной воли. СССР, тайные спецотделы, дроны в облике мух и птиц, инопланетная логика и пылающее сердце земной женщины — всё сойдётся в одну линию. И назад уже никто не вернётся.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не просто экраны — ткань памяти. Меня отслеживали с момента, как я вошёл.

Пульс, химия крови, нейроволны, вероятностные колебания — всё стекалось в ядро. «Лузитания» знала обо мне больше, чем я сам.

— Тебя ждали, — сказал кто-то. Голос был почти детский, и при этом — очень старый.

Я обернулся. Передо мной стояло существо. Тонкое, в длинном черном плаще, без теней.

На вид — человек, но черты лица… слишком симметричны. Глаза — как жидкий кварц.

— Кто ты? — спросил я.

— Консультант, — кивнул он. — Меня называют Фаза-3. Я… советник по взаимодействию с нечеловеческими системами.

Он улыбнулся уголками губ, как будто примерял эмоцию.

— Ты неплох, Константин Борисенок. Ты выжил — значит, ты умеешь выбирать. Посмотрим, что ты выберешь там.

— Где — «там»?

— За пределами карт. За Пределом. Туда, откуда никто не возвращался прежним.

Он растворился в двери. Даже не ушёл — исчез, свернулся как голограмма. Но у меня было стойкое ощущение что он был настоящий.

Спустя полчаса корабль дрогнул. Стабилизаторы спрятались. Реактор поймал резонанс. И «Лузитания — 7» ушла в гипер. Не в рейс. В историю.

* * *

Следующие пять лет прошли в череде рутинных обязанностей и долгих вахт. Я стал частью экипажа. Медблок — моим храмом. Лечил ожоги, штопал артерии, вытаскивал людей из гиперпространственного шока. Ночами — безмолвная каюта, и свет нейросетки, проецирующий на стены то, что я создавал. Дронов. Не просто машины. Почти настоящие животные какого-то далекого мира.

Я находил их образы в архивах старых экспедиций:

—стрекочущая «Муха» с композитными крыльями;

—угольно-чёрная «Птица» с интеллектом выше среднего курсанта;

—маскирующийся «Кондор», способный висеть в термосфере и слушать.

Каждому я давал не просто корпус — разум. Их ИИ эволюционировал от простых шаблонов к настоящим партнёрам в разведке. Они видели сквозь туман, слышали мысли техники, шли туда, где человеческая плоть не выживала.

Командование смотрело на это откровенно сквозь пальцы. Главное — я делал свою работу без замечаний со всех сторон. Когда мои создания однажды спасли одну из групп на борту от аномальной фауны — и с тех пор мне никто не мешал.

На шестой год пришёл приказ. Возвращение на место старта. Без объяснений.

«Лузитания» взяла обратный курс, и я смотрел в иллюминатор, пытаясь вспомнить, какого цвета были облака у моего детства.

Глава 2

Через пару дней после получения приказа о возвращении, в тринадцать сорок по бортовому, всё пошло не так.

Не было предупреждений. Никаких сигналов тревоги. Просто тьма — живая, скользящая, как будто сама ткань пространства обрушилась на «Лузитанию». Внутренняя связь замолкла первой.

Потом — искусственная гравитация.