Не просто экраны — ткань памяти. Меня отслеживали с момента, как я вошёл.
Пульс, химия крови, нейроволны, вероятностные колебания — всё стекалось в ядро. «Лузитания» знала обо мне больше, чем я сам.
— Тебя ждали, — сказал кто-то. Голос был почти детский, и при этом — очень старый.
Я обернулся. Передо мной стояло существо. Тонкое, в длинном черном плаще, без теней.
На вид — человек, но черты лица… слишком симметричны. Глаза — как жидкий кварц.
— Кто ты? — спросил я.
— Консультант, — кивнул он. — Меня называют Фаза-3. Я… советник по взаимодействию с нечеловеческими системами.
Он улыбнулся уголками губ, как будто примерял эмоцию.
— Ты неплох, Константин Борисенок. Ты выжил — значит, ты умеешь выбирать. Посмотрим, что ты выберешь там.
— Где — «там»?
— За пределами карт. За Пределом. Туда, откуда никто не возвращался прежним.
Он растворился в двери. Даже не ушёл — исчез, свернулся как голограмма. Но у меня было стойкое ощущение что он был настоящий.
Спустя полчаса корабль дрогнул. Стабилизаторы спрятались. Реактор поймал резонанс. И «Лузитания — 7» ушла в гипер. Не в рейс. В историю.
* * *
Следующие пять лет прошли в череде рутинных обязанностей и долгих вахт. Я стал частью экипажа. Медблок — моим храмом. Лечил ожоги, штопал артерии, вытаскивал людей из гиперпространственного шока. Ночами — безмолвная каюта, и свет нейросетки, проецирующий на стены то, что я создавал. Дронов. Не просто машины. Почти настоящие животные какого-то далекого мира.
Я находил их образы в архивах старых экспедиций:
—стрекочущая «Муха» с композитными крыльями;
—угольно-чёрная «Птица» с интеллектом выше среднего курсанта;
—маскирующийся «Кондор», способный висеть в термосфере и слушать.
Каждому я давал не просто корпус — разум. Их ИИ эволюционировал от простых шаблонов к настоящим партнёрам в разведке. Они видели сквозь туман, слышали мысли техники, шли туда, где человеческая плоть не выживала.
Командование смотрело на это откровенно сквозь пальцы. Главное — я делал свою работу без замечаний со всех сторон. Когда мои создания однажды спасли одну из групп на борту от аномальной фауны — и с тех пор мне никто не мешал.
На шестой год пришёл приказ. Возвращение на место старта. Без объяснений.
«Лузитания» взяла обратный курс, и я смотрел в иллюминатор, пытаясь вспомнить, какого цвета были облака у моего детства.
Глава 2
Через пару дней после получения приказа о возвращении, в тринадцать сорок по бортовому, всё пошло не так.
Не было предупреждений. Никаких сигналов тревоги. Просто тьма — живая, скользящая, как будто сама ткань пространства обрушилась на «Лузитанию». Внутренняя связь замолкла первой.
Потом — искусственная гравитация.






