ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

2157 год. Космос. Старый инженер соглашается на криосон, но просыпается не в будущем, а… в теле погибшего советского солдата 1981 года. Вместе с ним в этот мир приходят технологии, интеллект и задачи, от которых зависит не только его жизнь, но и баланс сил на планете. Под маской радиста-разведчика — ум, способный лечить, взламывать, уничтожать и создавать. Его путь — это любовь, боль, сапоги из настоящей кожи и шпионские игры против самых тёмных сил. Он был просто человеком. Теперь он — перекрёсток эпох, носитель иной воли. СССР, тайные спецотделы, дроны в облике мух и птиц, инопланетная логика и пылающее сердце земной женщины — всё сойдётся в одну линию. И назад уже никто не вернётся.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Даже не ноль — минус два. Капсула списала всё до копейки. Прощай, старый жилой модуль в секторе К-71. Прощай, любимый заварник и коллекция редких протоколов связи. Я был жив, да. Но больше не принадлежал сам себе.

На терминале мигал жёлтый треугольник:

«Финансовая задолженность. Требуется трудоустройство.»

Тонкий, уничижающий намёк: ты — ДОЛЖЕН.

Ты — ресурс. Встань в очередь. Было бы время, я бы пофилософствовал на тему человеческого достоинства в эпоху постэкономики. Но времени не было. И я нажал:

«Рассмотреть предложения.»

Первое — сиделка на орбитальной станции при отделении для посткриогенных.

Второе — ассистент по вивисекции на биоплатформе С-9. Спасибо, нет.

Третье — медик-инженер второго ранга в составе разведывательной экспедиции к дальним мирам. Контракт: 3 года. Статус: срочный.

Вот оно. Я даже не моргнул. Отклик. Подтвердить личность. Пройти предварительное тестирование. Десять минут спустя — я уже сидел в белом кубе перед голографическим экзаменатором.

Потекли задачи:

—экстренное восстановление интерфейса протеза при отсутствии доступа к опорной сети;

—прицельная лазерная нейрохирургия на биотканях нестабильной плотности;

—стабилизация фрактальной ИИ-модели при перегреве нейроядра…

Я отвечал машинально.

Пять лет учёбы. Пять лет практики. Пять лет среди алгоритмов, медицинских моделей и микроскопических допусков. Я знал эти задачи. Они были во мне.

Последний вопрос:

— Если бы вы могли вернуться назад, сделали бы вы то же самое?

Я посмотрел прямо в камеру:

— Я и так здесь.

Тест пройден. Доступ подтверждён. Контракт оформлен. Мой статус мигнул зелёным.

Через сутки я должен был быть на шаттле. Через трое — на борту экспедиционного судна «Лузитания-7». Дальние миры. Неизведанные планеты. Риски. Возможности. Тишина между звёздами.

Я — медик-инженер. Второго ранга. Со свежей головой, холодными руками и долгом перед жизнью. И я был готов.

* * *

Порт Сигма-Эпсилон встречал меня холодом, отблесками светодиодов и запахом графена.

Огромный шлюзовый док, где корабли казались живыми существами: спали, дышали, медленно перемигивались бегущими огнями. Среди всех стояла она — «Лузитания-7».

Тёмно-серая, с вырезанным силуэтом клина. Не космолет — хищник. Интерцептор дальнего радиуса с автономностью до шести лет. Реактор — нейтронный. Экипаж — 27 человек, плюс одно «нечто», обозначенное в списке экипажа как «Консультант Фаза-3 (био/синт)».

Меня провели через шлюз. Дежурный — женщина лет сорока с лицом инструктора по холодному выживанию. — Борисенок Константин?

— Он самый.

— Добро пожаловать в команду, медик-инженер. Вас ждут на брифинге через 20 минут. Сначала — медосмотр и инициализация интерфейсов.

Пока техника закачивала в меня капли базовой адаптации, я смотрел на стены медотсека. Они были живыми.