Уткнувшись наконечником в песок на малой глубине, оперённая стрела покачивалась в воде в такт небольшим волнам, набегавшим на берег. В отличие от голой Ады на мне были доспехи, такая стрела точно их не пробьёт, но есть риск попадания в лицо или шею.
— Сиди здесь, я пойду навстречу. На мне доспехи, такая стрела его не пробьёт, — кивнул в сторону моря, где волны лениво качали летальное оружие местных туземцев.
— А если в шею?
— Не попадёт, он же не Вильгельм Телль, сиди здесь, — прежде чем Ада успела возразить, выскочил из-за камня и пробежал около пяти метров. Неприятельская стрела с глухим стуком ударилась в грудь, но я успел увидеть стрелявшего. До него было не больше сорока метров: обвешанный шкурами бородатый мужчина снова прицелился. Увидев движение плеча, рванул в сторону и продолжил бежать в сторону врага. Стрела прошла намного левее. Мужчина успел выстрелить ещё раз, едва не задев меня: стрела прошла рядом с лицом.
Понимая, что не успевает выстрелить, дикарь бросил лук и выхватил из-за пояса большой нож. Первым же обманным движением я выбил оружие из его рук и нанёс удар плашмя по голове. Косматый рухнул на гальку, подобрал его оружие, оказавшееся костяным ножом с рукояткой, обмотанной полоской шкуры.
Нельзя было назвать его дикарём: шкуры на нём были выделаны, хоть и грубо. На ногах подобие обуви, здесь тоже использовалась шкура животного. Пока мужчина не пришёл в себя, внимательно его осмотрел, крикнув Аде что опасности нет. Определённо он не был дикарём: под шкурой обнаружилось подобие рубахи из грубой холщовой ткани. И на ногах были шаровары из той же ткани, топорные, со следами грубого шитья, но шаровары.
Оглушённый застонал, приходя в сознание.
— Ада, принеси верёвку из моей седельной сумки, — крикнул жене, переворачивая пленника на живот. Заведя обе его руки за спину, дождался верёвки и прочно связал запястья.
Мужчина застонал и окончательно пришёл в себя, пытаясь подняться с гальки.
— Лежи тихо, — легонько ткнул его рукоятью его ножа между лопаток. Пленник притих, повернув голову набок, вращая глазами и молча скаля зубы.
— Что с ним делать? — Ада уже успела частично обсохнуть, только влажные волосы намекали на водные процедуры.
— Отведём в лагерь и попробуем добиться информации. Может кто-нибудь их наших поймёт его речь.
Лежавший на гальке пленник издавал гортанные звуки, пытаясь что-то сказать. Лишь приподняв его, увидел, что мужчине в горло упирался крупный булыжник, мешавший нормально говорить. Часто говоря, пленник пытался что-то донести до меня, но я не услышал ни одного знакомого слова.
— Едем обратно, пока не нагрянули его соплеменники.
— А они рядом? — Ада испуганно озиралась по сторонам.
— Не знаю, но вряд ли одиночка стал бы уходить очень далеко от своего племени или поселения.






