ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он пережил битвы. Переиграл царей. Но теперь ставка — сама эпоха. Артур Найденов, офицер ГРУ, застрявший в жестоком мире хеттов и хурритов, больше не беглец. Он — сила, с которой считаются. Его лагерь превратился в крепость, союзники — в армию, а имя — в легенду. Но древний мир не прощает возвышения чужаков.Когда жребий брошен и стены Митанни дрожат под натиском врагов, остаётся один вопрос: Можно ли спасти будущее, разорвав прошлое?

Я, Найденов Артур Владимирович, выпускник Военной Академии и действующий офицер спецназа ГРУ МО РФ был послан на Западную Украину с целью выявить и наложить метку на секретный объект. Задание выполнил, но во время уничтожения объекта, произошёл квантовый сдвиг, забросивший меня в далёкое прошлое, задолго до нашей эры. Со мной в прошлое попали несколько украинцев — девушка Ада, офицеры СБУ Данила и Андрий, археолог Саленко Виктор. Поняв, что выжить сможем только вместе, мы двинулись на юго-восток. Добрались до изолированной деревушки Халов на юго-западе территории Турции в моём старом времени.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если внимательно присмотреться, туземцы мало чем отличались от сангаров или хурритов. Косматые волосы на голове, грязные всколоченные бороды, густые брови. Одеты немного хуже, но это и понятно. Месопотамия развивалась не изолированно, к ним поступали товары со многих областей и прилегающих территорий, включая Египет.

— Приставь к ним стражу, покорми, дай воды, попробую потом поговорить, — поручил Ахбухчу, отправив Шулима проверить дозоры по периметру. Через пару часов наступит темнота, надо ещё успеть собрать хворост, выброшенный морем на берег.

Уже в темноте, когда мы успели поужинать, появился Ахбухч, ведя связанного пленника.

— Он всё время что-то говорит, — пояснил хуррит, показывая на пленника.

— Как называется ваш народ? — спросил я на хеттском, потом хурритском. Пленник лопотал в ответ, издавая гортанные звуки, но никто его не понимал. Ахбухч задал тот же вопрос на сангарском. После пробовали на эламитском, эсорском, касситском и даже на языке аромеев.

— Я знаю, как узнать кто они, не мешайте мне, — протиснулась вперёд Ада. Она дотронулась до себя и несколько раз произнесла слово «Ада».

— А -да, — повторил пленник и даже изобразил улыбку. Дотронувшись до своей груди, мужчина выдавил из себя:

— Гарр.

— Его зовут Гарр, — радостно вскрикнула моя жена, но стушевалась под моим вопросом:

— И что нам это даёт, мы же хотели узнать, что за племя здесь обитает?

— Минутку, — Ада широким жестом обвела сидящих у костра, произнося «Хурре».

Как ни странно, пленник её понял. Он мотнул головой в темноту, откуда его привёл Ахбухч и произнёс:

— Лег!

Дальнейшие попытки поговорить провалились: или мы не так задавали вопросы, используя язык и жесты, или Гарр нас просто не понимал.

— Уведи его к остальным, их накормили?

— Не хуже наших, — ответил Ахбухч, дёргая пленного в темноту.

— Зачем нам знать кто они? — Этаби массировал раненое плечо, — перебьём всех, кто на нас нападёт и пойдём дальше.

— А если их будет сотни, тысячи? Будем убивать? Мы идём, чтобы жить свободно, не будем лишать этого права других.

— Ты прав, Арт, — заговорил хуррит после некоторого молчания, — пусть живут. Но если будут нападать, пожалеют.

Второй и третий день отдыха прошли без приключений. За время отдыха подлатали пару повозок, некоторых волов пришлось заменить теми, кто пока не шёл в упряжке.

Саленко все два дня провёл рядом с пленниками, стараясь понять их язык. Поняв, что их не собираются убивать, а более того хорошо кормят, леги вели себя тихо и дружелюбно. К исходу третьего дня археолог выучил пару десятков слов их языка, Гарр, как самый развитый тоже освоил около десятка русских слов.

Утром четвёртого дня, я распорядился отпустить пленников: караван уже выстроился в походный строй.