ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он пережил битвы. Переиграл царей. Но теперь ставка — сама эпоха. Артур Найденов, офицер ГРУ, застрявший в жестоком мире хеттов и хурритов, больше не беглец. Он — сила, с которой считаются. Его лагерь превратился в крепость, союзники — в армию, а имя — в легенду. Но древний мир не прощает возвышения чужаков.Когда жребий брошен и стены Митанни дрожат под натиском врагов, остаётся один вопрос: Можно ли спасти будущее, разорвав прошлое?

Я, Найденов Артур Владимирович, выпускник Военной Академии и действующий офицер спецназа ГРУ МО РФ был послан на Западную Украину с целью выявить и наложить метку на секретный объект. Задание выполнил, но во время уничтожения объекта, произошёл квантовый сдвиг, забросивший меня в далёкое прошлое, задолго до нашей эры. Со мной в прошлое попали несколько украинцев — девушка Ада, офицеры СБУ Данила и Андрий, археолог Саленко Виктор. Поняв, что выжить сможем только вместе, мы двинулись на юго-восток. Добрались до изолированной деревушки Халов на юго-западе территории Турции в моём старом времени.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

За эти несколько дней они с Гарром почти могли строить примитивный диалог. Племя или народ легов, к которым принадлежал Гарр, оказался многочисленным. Дважды мы встречали на пути небольшие деревушки у моря. В обоих случаях переводчиком выступал Гарр: мы запасались пресной водой, отдав взамен пару безделушек.

Народ Гарра привык жить у моря, когда мы свернули на запад, лег запротестовал, указывая на северо-восточное направление. Поняв бесполезность своего бунта, Гарр молча присоединился, идя рядом с лошадью археолога. Лошади и ослы туземцу были знакомы. К волам он тоже не проявил интереса, но верблюды его пугали и притягивали. Погонщики плетью отгоняли любопытного, когда он подкрадывался к животным с пучком травы.

Четыре дня мы шли на запад, снежные вершины гор снова появились с левой стороны. Все эти дни местность напоминала степь с редкими колючими кустарниками. Но к концу четвёртого дня ландшафт начал меняться: кустарники встречались чаще, порой образуя непроходимую чащу. Вдоль неглубокой речки шириной в три метра впервые увидел настоящие деревья: ивы, берёзы и осины. Встретилось даже пара дубов, возвышавшиеся над остальными деревьями.

Почва под ногами тоже изменилась: степь с серо-бурой поверхностью стала уступать место высокой траве и чёрной земле.

— Неподалёку большая река, — сообщил Этаби, видя изменения ландшафта.

— Это плохо, — я уже думал о том, как мы будем преодолевать крупные реки. Тот же Терек, по словам Лермонтова, бурлящий поток. Мосты делать мы не умеем, да и времени столько нет. Искать брод, но его можно не найти, даже потратив значительное время.

— Это плохо, — повторил свои слова, думая, как перейти крупную реку. С нами повозки, скот, а они не привыкли преодолевать водные преграды.

— Ты придумаешь, — ответил Этаби. И столько было убеждённости в голосе хуррита, что я отмёл эти мысли: придумаю!

Шел сорок седьмой день нашего путешествия: до сих мы использовали припасы, взятые в Вешикоане и своих животных. Но перед самым закатом солнца дорогу пересекло стадо косулей и исчезло в кустарниках. Пришло время собирать дары природы, коими на первый взгляд, казалась богатой эта местность.

Глава 23

К обеду следующего дня упёрлись в реку: догадка Этаби оказалась верной лишь отчасти. Перед нами был водный поток, но назвать его большим язык не поворачивался. Ширина достигала не больше пятидесяти метров. Спрыгнув с коня, вошёл в воду по пояс: течение было чувствительным. Но приятным бонусом являлось то, что глубина не увеличивалась. Я прошёл треть ширины реки, с практически неизменной глубиной.

— Мы не сможем перевести повозки и животных, течение достаточно сильное, — пояснил Этаби и Шулиму, ждавших меня на берегу. По берегам реки росли кустарники и деревья, образуя местами настоящую чащу.