— Сегодня объявлю, что ухожу через несколько дней. Пусть люди сами решат, кто останется, а кто пойдёт дальше, — Этаби кивнул на мои слова. Посидев ещё полчаса с другом, поручил Берди собрать людей. Временный лагерь растянулся вдоль реки на двести метров. Терек защищал от непрошенных гостей с севера, оставалось только выставить дозоры с трёх сторон.
Практически все хурриты, не считая двух десятков из моего отряда, решили остаться. Продолжить путешествие намеревались примкнувшие эсоры, эламиты и касситы. Вероятно, они посчитали, что со мной им будет безопаснее, чем с хурритами.
— Берди, пересчитай людей, которые пойдут с нами. Надо будет разделить повозки и животных.
Большинство повозок и животных принадлежало мне, но я не мог оставить Этаби и его людей с пустыми руками. После окончательного подсчёта желающих продолжить путь оказалось семьдесят один человек. Не считая Берди, Ахбухча, Шулима и двадцати воинов-хурритов из бедных семей, остальные соплеменники Этаби решили остаться. К моей радости, практически все ремесленники шли со мной: две семьи гончаров из Нанави, кожевенник сангар с тремя подростками дочерьми, пять семей эламитов и порядка десяти сангаров разного пола. Были амореи и филисты тоже среди желающих продолжить путь. В их семейную структуру я не вникал, но семейные там тоже были. Но самым ценным приобретением был кузнец-аморей с тремя своими сыновьями и тремя дочерьми на выданье.
Вместе с моей семьёй, учитывая малолетних детей, нас оказалось семьдесят один. Был небольшой перекос в сторону мужского пола, но среди детей-девочек оказалось больше.
Три следующих дня. Пока Ада ждала уменьшения отёка, мы делили повозки с одеждой, инструментом, посевным материалом. Со стороны хурритов в процессе участвовали двое уполномоченных моим другом. В итоге я оставил себе две повозки, груженные топорами, мотыгами, косами, кирками и прочим инструментом. Ещё на пяти размещались запасы пшеницы, фасоли, гороха, чечевицы, ржи. Четыре последние вмещали маленьких детей, запасы шкур и тканей. Одиннадцать повозок, не считая той, на которой ехала Ада и жена Саленко Ирима.
— Не слишком ли ты много оставляешь? — Ада надула губки после моего подсчёта.
— Нас семьдесят, их почти семь сотен, и всё равно я взял половину посевного материала и инструментов. Кроме того, почти все ремесленники идут с нами.
— Но ты оставил им больше коз и овец, не взял верблюдов. Только несколько ослов и волов, что будут тащить повозки, — в Аде проснулась жадность.
— Милая, нам идти ещё минимум десять дней, а людей мало. Посмотри сама, у нас взрослых крепких людей только пять десятков. Если взять больше, кто будет править повозками, гнать скот, осуществлять охрану? Мы растеряем коз и овец на первом же привале.






