Самый молодой из них, который в бою особенно активно рвался на ринг, ниже всех опустил подбородок на грудь. Признавал свою вину.
— Мужики, вы простите нас, что кипиш устроили. Не разобрались сразу, повелись на братское… а когда вся правда открылась — самим стало мерзко. Теперь Мага, как в себя придёт, поедет на родину — на перевоспитание.
Игнат, стоявший рядом, удивлённо посмотрел на меня.
— Вот тебе и поворот. Не ожидал я такого.
— Мы всегда за справедливость были, а этот позор за нами теперь идёт, — добавил тренер. — Не хотим, чтоб думали, что все мы такие, как Мага. Он по беспределу двигался, дурной пример молодёжи показывал.
Слова звучали искренне. Тренер смотрел прямо мне в глаза, и я видел, что для него прийти сюда с извинениями, признать вину своего человека — было не просто непривычно, а крайне трудно. И только за этот поступок этих людей уже можно было уважать.
— Принято, — сказал я спокойно. — Ценю, что пришли и сказали как есть.
— Аналогично. Вопрос закрыт, — добавил Игнат.
Бородачи заметно расслабились, словно гора упала с плеч. Я протянул руку тренеру.
Он с облегчением улыбнулся, крепко пожал мне руку.
— Мир, брат.
Мы обменялись рукопожатиями и с остальными. Они подходили по очереди, сдержанно улыбались. Явно чувствовали облегчение от того, что всё решилось по-человечески, без лишней крови.
Когда последний отошёл, я вдруг вспомнил слова Игната о ресторане.
— Игнат, не будешь против, если я мужиков отпраздновать позову? Места хватит? — спросил я.
— Вообще не вопрос. А места хватит на всех.
Я кивнул и окликнул бородачей, которые уже собрались уходить:
— Слушайте, мы тут решили в ресторан пойти, победу отметить. Поедете с нами? Приглашаю.
Они снова переглянулись, на этот раз с явным удивлением.
— Ты серьёзно, брат? — спросил тренер.
— Абсолютно, — подтвердил я. — Раз уж мы ситуацию разобрали, давайте нормально посидим, пообщаемся. Заодно недопонимания все и оставим там.
— Ну, раз так, тогда мы с удовольствием, — ответил тренер.
Игнат одобрительно хмыкнул:
— Правильно решили, мужики. Лучше за одним столом, чем по разные стороны баррикад. Я девяностые застал — к чему такие тёрки могут привести, в курсе.
— Тогда поехали, — сказал я.
Про себя, правда, подумал: знал бы Игнат, какие тёрки в девяностых перепали по мою душу… Но пусть всё это останется там.
— Тогда за нами едете, — сказал Игнат, усаживаясь за руль белого крузака.
— Заметано.
Я тоже сел на пассажирское сиденье. Игнат вернул пистолет в бардачок, закрыл его и завёл двигатель.
Крузак осветил парковку мощным светом фар и плавно выехал на дорогу. За нами на дорогих джипах выехали бородачи.






