Мнимое спокойствие сокамерников было напускной маской, прикрывающей волнение. Они ждали сигнала, или, возможно, того, что я сам начну говорить.
Сел на койку, стараясь выглядеть равнодушным, и решил подождать, посмотреть, что они предпримут.
Откинулся на стену, делая вид, что рассматриваю потрескавшуюся штукатурку. Тишина давила, густая и липкая, как смола. Коренастый, которого я про себя окрестил «Крысой», наконец, нарушил молчание, его голос оказался низким и хрипловатым, как у затянувшегося курильщика.
— Слушай, парень. Мы знаем, что ты не просто так тут оказался. Не хочешь нам ничего рассказать? — с угрожающей интонацией произнёс он.
Ублюдок даже не стал делать вид, что оказался в этой камере случайно. Никакой игры, решил действовать напролом, как дубина, сразу и наповал.
Высокий и худой, нервно теребил край своей рваной футболки. Его взгляд метался по камере, словно он искал выход, но в итоге возвращался ко мне. Здоровяк молчал, наблюдая за нами. Его лицо не выражало никаких эмоций, напоминая гранитную скалу.
— Не понимаю? — спросил я, стараясь, не расхохотаться в голос, — О чём вы говорите?
Крыс усмехнулся.
— Не прикидывайся дураком. Мы знаем, что ты совершил убийство жены. Не надо отнекиваться и строить из себя невиновного. Скажи, тебе было весело, когда ты вспарывал её ножом? Наверняка в тот момент ощущал себя всесильным. Так может и мы сейчас повеселимся? А, парни? Покажем этому уроду, что с жёнами так поступать нельзя.
Он сделал резкое движение, словно собираясь наброситься на меня, но здоровяк его остановил жестом.
— Погоди, Вася, — прорычал бугай глухим голосом, хватая того за плечо, — Давай по-хорошему, — обратился он ко мне, — Скажи, как ты это сделал? Признайся, и мы тебя не тронем.
Делать мне больше нечего, как признаваться в том, чего не совершал, — хмыкнул в ответ, не выказывая ни капли страха.
— Чё, урод, считаешь себя бессмертным? Не боишься, что не выйдешь отсюда живым?
— Нет, — смотря в глаза здоровяку, произнес абсолютно спокойно.
Ну, право слово, как маленькие. Я прекрасно понимаю, что никто меня убивать не станет. Припугнут, намнут бока — это да, но не больше.
Наверняка тут стоят камеры и за всем происходящим сейчас наблюдает седой майор, так что за свою жизнь я не волновался. Если меня в их СИЗО прихлопнут, следаку в жизни не отмазаться перед столичными коллегами, а вот получить признание и преподнести его им на блюдечке с золотой каёмочкой, совершенно другое дело. Почёт и уважение.
Только вот и я не лыком шит. Ничего этот говнюк от меня не дождётся.
Кто-то скажет, что я идиот, и что нужно было сразу сообщить майору, что обвинения с меня сняты, пусть бы проверял, но во-первых — мне было банально скучно, во-вторых — я не собирался облегчать следаку задачу. Пусть повертится как уж на сковородке.






