ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Троюродная бабка дала дуба, а на моей руке появилась странная татуировка. Я начал видеть невероятные вещи, не имеющие ничего общего с реальностью. Домовые, лешие, кикиморы, ведьмы, волколаки, упыри и навьи – малая часть того, с чем мне пришлось столкнуться. Теперь я могу ходить по кромке – границе между миром живых и мёртвых. А ещё, где-то там прячется могущественный враг, который повинен в смерти моей жены. Вот с неё – этой самой смерти, всё и началось...

— Ну, Каркуша, бестия пернатая, удружила, нечего сказать, — выругался я, оглядывая местность, куда наша троица вывалилась из открытого портала, созданного вороной. Судя по ощущениям, в реальный мир мы не вернулись, а оказались, на другом конце Кромки. — натужно выкрикнула птица и тяжело опустилась на моё плечо. — Нечего прикидываться, — проворчал недовольно, — Ты свои силы практически не расходовала, из меня тянула, поэтому не изображай тут мученицу. — возмущенно воскликнула Каркуша и взмыла в воздух, заехав крылом мне по носу. — закрутил лобастой башкой Фрол.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мне необходимо было показать, что я не боюсь стоящего напротив оборотня, не испытываю перед ним благоговейного трепета, в отличии от Миколы с Фролом, и не собираюсь прогибаться под его требования, которые Ратмир собирался озвучить, даже рот раскрыл, но я оказался быстрее.

От такой наглости, Верховный волколак поперхнулся и вперил в меня взгляд ярко-голубых глаз с мерцающими в глубине красными искрами.

— А ты дерзкий. Со мной мало кто позволяет себе так разговаривать. Я и за меньшее убивал. Не боишься, что разорву на части?

— В последнее время с тобой вряд ли вообще кто-то разговаривал, но нет — не боюсь.

— Не переходи границ, Кромешник, — прорычал волколак.

— А ты не угрожай тому, в чьей помощи нуждаешься. Я ведь могу и отказать.

— Не можешь.

— Да нет, как раз могу. В своём праве. Я не мать Тереза, бесплатно не работаю. К тому же, всех не спасёшь. Да и твои волки далеко не при смерти.

— Мы не можем быть при смерти, мы и так мертвы.

— Ты понял, что я хотел сказать, — поднимаясь на ноги, произнес я.

— Никакого почтения к старшим, — Волколак хмыкнул и мотнул головой, — Вон, бери пример с берендеев. Головы поднять боятся. Ждут, когда я дам им разрешение слово молвить. Знают, что перед ними первородный оборотень.

Посмотрев на Фрола с Миколой, тяжко вздохнул, а затем скептически оглядел Ратмира.

— Сейчас ты больше похож на голозадого оборванца, чем на…

Договорить я не успел, с труд сдерживая рвущийся из глотки смех, потому как Ратмир резко развернулся, проверяя на правдивость мои слова, а потом выругался.

Его прохудившиеся, ободранные треники действительно были порваны на правой ягодице.

— Тьфу! — в сердцах сплюнул волколак, — А чего ты ржешь, Кромешник? Посмотрел бы я на тебя после того, как ты три года пробегал в волчьей шкуре, завывая на луну.

— Здесь есть луна?

— Грр-рр, это всё, что тебя интересует?

— Нет, конечно. Больше всего меня интересует горячий чай, ужин и ночлег. Чувствую, мы здесь задержимся. Не хотелось бы встречать ночь под открытым небом.

— Это да, — хмуро произнес волколак, — Здесь вам не Явь. Вмиг сожрут и косточек не оставят.

— Вот и я о том же, — посмотрел я в глаза Ратмира, ожидая ответа, но эта хитрая псина лишь хмыкнула.

— А от меня ты что ждешь?

— Да хотя бы простой благодарности.

— Вот ведь, наглец.

— Так есть в кого, — ответил меланхолично и пожал плечами.

— Это да, твоя бабка было той ещё занозой в заднице. А давай так, Кромешник. Я тебя и твоих друзей, — кивнул волколак в сторону Берендеев, — Приючу на ночь, а ты восстановишь моих парней, и мы в расчёте.

— Э-ээ-э, нет, — хмыкнул я, — Не пойдёт. Я, можно сказать, с того света тебя вытащил. Ты уже двумя лапами в Нави стоял. Неужели настолько дешево оцениваешь свою… нежизнь?

— Хорошо сказал, правильно. НЕЖИЗНЬ.