ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он был первым игроком и может стать последним Архитектором. Он оказался в другом мире и сменил серп на Отца Всех Мечей. Он косит чужие жизни, как колосья в поле, и собирает свою кровавую жатву. Он - травник.

— Это просто охренеть, как серьезно. И шестерых вас не хватит, чтобы запихнуть меня в тот портал. — Вообще-то, нас пятеро, — сказал Такеши. — Ну так вы еще кого-нибудь позовите, — сказал я. — И все равно ни черта у вас не получится. Я расценю это, как угрозу и буду отчаянно сопротивляться. Я не люблю незнакомых людей, я не люблю незнакомые миры, я не люблю драться с незнакомыми людьми в незнакомых мирах. А Магистра я вообще четыре раза не люблю, он в свое время открыто настаивал на моей ликвидации, утверждая, что я им тут весь баланс могу поломать. Это на фоне физрука-то, который к тому времени уже отметился разрушением планет, Бордена, быстрее всех ставшего топом номер один общесистемного рейтинга, и Виталика, способного системный код левой рукой на коленке переписывать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Магистр к нему присоединился, Шикла осталась сторожить лошадей.

— Белошвейка, значит? — спросил брат Виталий, когда они оставили трупы под кустом и возвращались к дороге за второй порцией.

— У всех есть скрытые таланты.

— Зачем ты вообще схватился за меч?

— Потому что увидел, как ты полез за дробовиком и сыграл на опережение.

— А если бы я за документами полез? У меня-то подорожная имеется.

— И толку нам с одной подорожной на троих? — поинтересовался Магистр.

— Все равно неправильно как-то это все, — сказал брат Виталий. — Дворян мы должны убивать, кровопийцев, что жируют на страданиях народных, а не тех, кто им служить вынужден.

— Меч — это не скальпель, и для нейрохирургии он годится плохо, — сказал Магистр.

— Для чего?

— Для тонких операций на мозге, — объяснил Магистр отсутствующее в лексиконе автопереводчика слово. Или, скорее, дело было не в автопереводчике.

Они вернулись на тракт. Брат Виталий схватил за ноги следующее тело, но стоило ему двинуться с места, как труп развалился на две половины. Нижняя, примерно по пояс, оказалась в руках монаха, а верхняя осталась лежать на дороге.

— Что за напасть, — в сердцах пробормотал брат Виталий. — В будущем ты не мог бы убивать более аккуратно?

— Меч — это не скальпель, — напомнил Магистр и подхватил вторую половину.

Они убрали тела с дороги и запрыгнули в седла.

— Будешь по мне скучать, Оберон? — поинтересовалась Шикла.

— Уже начал, — буркнул Магистр.

Пока они ехали вдвоем на одной лошади, Шикла обнимала его за талию и терлась об его спину всеми своими выпуклостями. Магистр понимал, что в этом не было ничего личного, и она вела бы себя так с любым другим мужчиной. Или женщиной. Или вообще с кем угодно. Она — суккуб, такова ее природа, иначе она просто не умеет. Но это все равно… отвлекало.

— Как ты намерен доставить нас в столицу? — спросил Магистр примерно через полчаса пути.

— К полудню, Бог даст, мы доберемся до железнодорожной станции, — сказал брат Виталий. — Билеты без документов нам, конечно же, никто не продаст, но, возможно, нам удастся пробраться в товарный вагон.

— О каких документах вы все время говорите, мальчики?

— Вот о таких, — сказал брат Виталий, демонстрируя суккубу подорожную.

— Сойдет? — Шикла достала из-под накидки точно такую же бумажку с точной такой же печатью. И даже цвет чернил не отличался. — Только с ними нельзя будет далеко от меня отходить, а то чары развеются.

— Колдовство! — брат Виталий перекрестился, и только после этого взял в руки документ и вчитался в его строчки. — Шикла Аббадоновна Разнузданная?

Демоница пожала плечами.

— У нас, знаешь ли, фамилии не в ходу.

— Аббадон на самом деле твоей отец? — спросил Магистр.

— Наверняка мы этого никогда не узнаем, — сказала Шикла. — Но определенные намеки от мамочки таки поступали.