Да и зурами становились не потому, что хотели, а потому, что не могли рожать, и дети, как у нее, были скорее исключением. Конечно, всегда существовал выбор: либо тяжелая работа, либо… это. Но, учитывая её красоту, Айра понимала — ее в любом случае использовали бы направо и налево. Вот только сейчас это был один Ксорх, а при другом исходе… сколько бы их было? Самцов. Так почему бы сразу не использовать то, что дано природой.
Да, у Айры был сын, но что такое один ребенок в ситуации, когда к зрелости большая часть их погибает от болячек или нелепых случайностей. Для племени этого было мало. Бесполезные самки не нужны. Завет предков один — рожай, пока можешь.
Айра почти не жалела о своем выборе, но чего она не ожидала, так это ненависти к себе. Ее ненавидели как обычные самки с множеством детей, так и другие зуры. Всем не давала покоя ее красота и то, что Ксорх ходил только к ней. Всегда. В то самое время как другим зурам приходилось принимать у себя далеко не один десяток мужчин за месяц. И это, естественно, они считали несправедливым.
Конечно, саму Айру никто не трогал, и пока что не смел трогать, все боялись вызывать на себя гнев Ксорха, но и это было лишь временной защитой. Всегда найдется отбитая и больная на голову, которой будет все равно, лишь бы расквасить лицо Айры. И она этого побаивалась, поэтому старалась особо не раздражать других зур.
А вот сын… На сыне отыгрывались при любой возможности, и тут она ничего не могла поделать.
Айра была слабой, хрупкой женщиной, гораздо более слабой, чем обычная гоблинша, — потому что к работе была непривычна, а телосложение ее всегда было изящным, с тонкими от рождения костями; потому и силы в ее теле почти не было.
А Ксорх, — она это и видела, и знала, — относился к ее сыну как к очень досадной, раздражающей помехе, которой лучше бы не было, что, в общем, было нормально — ведь это был не его сын, а просто чужой ребенок.
Бум!
Легкий гул от удара, раздавшийся во всех концах пещеры и вызвавший легкую вибрацию камня, разбудил Ксорха. Через мгновение вновь наступила тишина.
Удар сердца Предка. Раз в день. И так было всегда, сколько Айра себя помнила. С самого детства.
Охотник открыл глаза и довольно перевернулся на бок, просыпаясь. Звук биения сердца был для него привычен и нисколько не пугал.
— Эх… Пора… — пробормотал он, с неохотой поднимаясь.
— Надо поговорить, — сказала Айра.
— О чем?
— Об Испытании. Говорят, оно скоро.
Уже начало разговора не понравилось Ксорху, потому что он знал точно — речь обязательно зайдет об ее сыне.
— Ну скоро. Недели две. Тебе какая разница? Всё равно на волю жребия ничем не повлиять. Твоему малому либо повезет, либо… Либо нет. В прошлый раз повезло же.
Айра вздохнула:
— Два раза так не повезет.






