ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Покушение, интриги и самое главное, не слишком понятно, кому же мог помешать молодой император. А проблемы нарастают, как снежный ком, и их нужно решать, потому что от этого зависит не только будущее страны, но и собственная жизнь, а табакерка в кармане не даёт об этом забыть и расслабиться.

Подпоручик Андрей Глинский вышел из дома Петра Толстого на крыльцо и глубоко вдохнул колючий морозный воздух. В комнате, где проходило собрание офицерского кружка, было накурено так, что он даже несколько раз закашлялся. Но это позволило сказаться ему больным и уйти с собрания пораньше. Всё равно ничего важного больше никто не скажет, так что он ничего не пропустит. Как ни странно, но тот арест, когда господ офицеров повязали полицейские вместе с бандитами, повысил реноме Глинского. Ну а как же, его больше всех в допросную таскали, всё пытались что-то выспросить…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Закон должен быть один! И его соблюдение этого указа возлагалось на генерал-губернаторов, а за неисполнение кара полагалась более чем суровая. В общем, если я снова услышу про какие-то непонятные Статуты и местечковый свод законов, то самое малое, что ждало генерал-губернатора той губернии, — быть назначенным начальником Чукотки. Пусть чукчам рассказывает про несправедливость этой жизни.

Ну и дальше я предложил не просто пересмотреть все законы по степени их адекватности, но и сразу разделить их на уголовные и гражданские, чтобы в дальнейшем не путаться и сразу же приступить к судебной реформе.

Лиза в категоричной форме заявила, что будет кормить сына сама, и закатила истерику, не подпустив к ребёнку кормилицу. Из её сбивчивой речи я понял только, что она боится за малыша, названного нами Дмитрием, а опыт Александры показал, что так будет лучше.

Не знаю, что повлияло больше всего, но малыш окреп, набрал вес и теперь ничем не отличался от любого трёхмесячного ребёнка. Я, правда, не так уж и много видел на своём веку младенцев, но, по-моему, всё пока шло нормально. И даже Мудров выдохнул с облегчением и сказал, что можно расслабиться: и мой сын, и дочь Александры пока вне опасности. Когда он это сказал, я приказал палить из пушек, как это было принято в день рождения наследника. Не сильно, так для порядка. Я даже лично один фитиль подпалил. Ну как-то же мне нужно было сбросить напряжение, не отпускавшее меня столько времени.

Накануне начала, наверное, первых учений, проводимых в подобном формате, Макаров попытался меня отговорить от участия в операции.

— Ваше величество, Глинский застрял в Тифлисе с Толстым, а больше никого в этот офицерский кружок внедрить не удалось, — начал он, разве что руки не заламывая. — Мы не знаем истинных намерений этих… заговорщиков! Хорошо хоть Андрей успел передать нам списки этих, в общем, заговорщиков. Князь Барятинский, как оказалось, способен на любую подлость! Вам не следует находиться в Лефортовском дворце. Умоляю, ваше величество, давайте оставим эту идею.

— И будем ждать, когда в меня снова начнут стрелять в театре? Или жечь дома подруг моих приближённых? — я нахмурился. — Нет, Александр Семёнович, я не хочу подвергать подобной опасности ни себя, ни моих близких. Да я до сих пор не уверен, что та выходка в театре не стала причиной столь раннего рождения Дмитрия.

— Я понимаю, ваше величество…

— А раз понимаете, Александр Семёнович, значит, оставим эту тему. Давайте лучше обговорим всё ещё раз.

* * *

— Ваше величество, две роты нападающих «прорвали» оборону дворца и теперь направляются в нашу сторону, — доложил вошедший в кабинет Лебедев. — Одну из них князь Барятинский возглавляет лично.

— Он дурак? — я удивлённо посмотрел на него, но в ответ Миша только плечами пожал.