ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Покушение, интриги и самое главное, не слишком понятно, кому же мог помешать молодой император. А проблемы нарастают, как снежный ком, и их нужно решать, потому что от этого зависит не только будущее страны, но и собственная жизнь, а табакерка в кармане не даёт об этом забыть и расслабиться.

Подпоручик Андрей Глинский вышел из дома Петра Толстого на крыльцо и глубоко вдохнул колючий морозный воздух. В комнате, где проходило собрание офицерского кружка, было накурено так, что он даже несколько раз закашлялся. Но это позволило сказаться ему больным и уйти с собрания пораньше. Всё равно ничего важного больше никто не скажет, так что он ничего не пропустит. Как ни странно, но тот арест, когда господ офицеров повязали полицейские вместе с бандитами, повысил реноме Глинского. Ну а как же, его больше всех в допросную таскали, всё пытались что-то выспросить…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— То, что здесь может начаться… — Ермолов протёр внезапно вспотевший лоб. — Это же… Все царевичи перегрызутся, это как пить дать. Весь Кавказ поднимется. Горы раскалятся, а реки станут красными от крови…

— Да ты поэт, Алексей Петрович, — Кнорринг снова повернулся к окну. — Кто бы мог подумать. Нам приказано не вмешиваться. Наша задача — защитить Тифлис. Шефом назначается Великий князь Константин Павлович. Но у нас есть возможность не исполнять его приказы, а дожидаться уточнений от его величества.

— Чем будут заниматься Лазарев с Цициановым? В депеше чётко сказано, что они приедут в Тифлис вместе со своими войсками, но что будет дальше… — Ермолов посмотрел на Кнорринга. Вот такого он точно не ожидал. Когда император отправлял его усмирять Кавказ, он думал, что этот приказ не имеет другого толкования. Ему и в страшном сне не могло привидеться, что Александр Павлович просто бросит Кавказ в горнило страшной гражданской войны, где все будут против всех. Получается, им придётся иметь дело с выжившими.

— У них какие-то свои приказы, — наконец, довольно неохотно ответил Кнорринг. — Лазарев отписался, чуть приоткрыл завесу, тем более что особого секрета в том, что он сказал, нет. Ты с Платовым будешь потихоньку расширять место, максимально лояльное Российской империи, вокруг Тифлиса. Очень постепенно занимая территорию. И готовиться принимать беженцев. Сюда приезжают врачи, приказано создавать кордоны, чтобы никто не притащил чуму или какую другую смертельную болезнь. Беженцев принимать только после полноценной присяги. И да, ты, наверное, не дочитал. Там написано, что нельзя силой принуждать царицу Мариам уезжать в Петербург, если только она сама не захочет. Тоже и к её старшим сыновьям относится. А вот девочкам уже местечко в Институте благородных девиц припасено. Да и младшим сыновьям, кои семнадцати годов не достигли, самое время начинать науку в Петербурге и Москве постигать.

— И это касается всех аристократов и просто влиятельных лиц Кавказа, — Ермолов в который раз уже потёр лоб. — Они будут оторваны от семей и помещены в разные учебные заведения.

— Это ещё что, — Кнорринг сел в соседнее кресло. В это время Павел как раз притащил кофе и разлил по чашкам, но ни Карл Фёдорович, ни Алексей Петрович даже не притронулись к ним. — Все диаспоры приравнялись одним указом к масонским ложам и объявлены вне закона. Его величество заявил, что закон на территории Российской империи един для всех, так что… вот так. С другой стороны, он же не запрещает соотечественникам встречаться. Только эти встречи не должны в итоге получить хоть какой-нибудь отдельный статус. Так что все привезённые на обучение дети будут постепенно ассимилироваться с русским высшим обществом.