ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Покушение, интриги и самое главное, не слишком понятно, кому же мог помешать молодой император. А проблемы нарастают, как снежный ком, и их нужно решать, потому что от этого зависит не только будущее страны, но и собственная жизнь, а табакерка в кармане не даёт об этом забыть и расслабиться.

Подпоручик Андрей Глинский вышел из дома Петра Толстого на крыльцо и глубоко вдохнул колючий морозный воздух. В комнате, где проходило собрание офицерского кружка, было накурено так, что он даже несколько раз закашлялся. Но это позволило сказаться ему больным и уйти с собрания пораньше. Всё равно ничего важного больше никто не скажет, так что он ничего не пропустит. Как ни странно, но тот арест, когда господ офицеров повязали полицейские вместе с бандитами, повысил реноме Глинского. Ну а как же, его больше всех в допросную таскали, всё пытались что-то выспросить…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Потому что именно здесь Мария Фёдоровна совершенно точно не может ничего забирать. Если только её сопровождение девок дворовых не отлавливает, чтобы слугами заменить недостающую, на взгляд матушки, свиту, — пробормотал я и стремительно шагнул вперёд, открывая дверь из приёмной.

В направлении кабинета бежала, подняв юбки, девичья фигурка. Она с размаху налетела на меня, я с трудом успел её перехватить, потому что девушка грозила сбить меня с ног. Присмотревшись, я узнал в растрёпанной девице Екатерину.

— Саша, я не хочу никуда ехать, — заверещала сестра, когда поняла, к кому в руки попалась.

— Ты никуда и не едешь, — я невольно нахмурился, глядя на Екатерину, у которой начиналась в этот момент полноценная истерика. — Катя, ты немедленно скажешь мне, что происходит.

— Матушка требует, чтобы я и Анна сопровождали её. Но я не хочу в Павловск. И Аня тоже не хочет уезжать, — она сложила руки в молитвенном жесте. — Саша, скажи, чтобы мы остались.

Я почти минуту разглядывал сестру. Когда, интересно, она перешла на мою сторону? Вроде бы мы с ней постоянно находимся в состоянии конфронтации. Или же это всего лишь подростковое бунтарство, все её бесконечные попытки вывести из себя старшего брата и задеть его побольнее.

— Что с тобой, Катя? — наконец, спросил я напрямую. — Я, наоборот, ждал, что ты будешь настаивать на отъезде с матушкой.

— Саша! — её глаза наполнились слезами, и я только покачал головой.

В конце коридора показалась знакомая фигура Киселёва. Он затормозил, словно прикидывая, стоит подходить ко мне или лучше свернуть в соседний коридор, пока это можно сделать безболезненно для самолюбия. Я не дал этой мысли развиться в его голове и крикнул:

— Павел Дмитриевич, подойди сюда.

Он тут же ускорил шаг, подходя ближе.

— Ваше величество, — и Киселёв поклонился. — Ваше высочество.

— Что вы здесь делаете, Павел Дмитриевич? — спросил я, всё ещё прижимая к груди прижавшуюся ко мне и тихо всхлипывающую сестру.

— Меня её величество послала узнать, что происходит. Я так и не понял до конца, но в холле царит нечто странное, и поэтому решил уточнить у Ильи Афанасьевича, — быстро ответил Киселёв.

— Вот что, проводи её высочество до её комнат, а потом возвращайся к Елизавете Алексеевне и скажи, что её величество вдовствующая императрица решила вернуться в Павловск. И я не вижу причин препятствовать ей в этом желании, — я слегка отодвинул Екатерину и заставил её посмотреть на меня. — Я уже сказал матушке, что вы с Анной остаётесь здесь со мной. Не вижу причин, почему это моё решение должно внезапно измениться. Иди с Павлом Дмитриевичем, а я пойду напомню матушке, что пока в этом доме именно я принимаю подобные решения.