ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Покушение, интриги и самое главное, не слишком понятно, кому же мог помешать молодой император. А проблемы нарастают, как снежный ком, и их нужно решать, потому что от этого зависит не только будущее страны, но и собственная жизнь, а табакерка в кармане не даёт об этом забыть и расслабиться.

Подпоручик Андрей Глинский вышел из дома Петра Толстого на крыльцо и глубоко вдохнул колючий морозный воздух. В комнате, где проходило собрание офицерского кружка, было накурено так, что он даже несколько раз закашлялся. Но это позволило сказаться ему больным и уйти с собрания пораньше. Всё равно ничего важного больше никто не скажет, так что он ничего не пропустит. Как ни странно, но тот арест, когда господ офицеров повязали полицейские вместе с бандитами, повысил реноме Глинского. Ну а как же, его больше всех в допросную таскали, всё пытались что-то выспросить…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Пытаюсь создать патрон для драгун, чтобы они его целиком заряжали, — довольно скупо ответил Франсуа. — Когда ты несёшься на лошади перезаряжать ружьё очень неудобно.

— Да, это факт, — скучающе ответил Крюков, продолжая листать чертежи. — Но как будет в этом случае воспламеняться порох?

— О, я хочу использовать капсюль и гремучую ртуть, — Франсуа немного оживился, рассказывая о том, что пытается сделать. Многие не верили, что у него получится, но даже формальная заинтересованность этого русского господина грела душу.

— Тогда нужно будет полностью переделывать ружьё, — заметил Крюков, резко отпуская листы, которые легли обратно с негромким хлопком.

— Да, и я параллельно пытаюсь его сконструировать. Пока, конечно, только на бумаге, — ответил мастер.

— Конечно, — Крюков улыбнулся кончиками губ. — Если вы сумеете создать нечто подобное, то я с удовольствием приобрету ваше изобретение. А пока пойдёмте, выберем уже ружьё для его величества.

Немного позже, когда русские ушли, Франсуа сел за свой стол и потянулся за чертежом своего «унитарного» патрона, как он хотел назвать своё творение. Чертежа на месте не оказалось, и Прела начал перебирать листы, как это делал недавно господин Крюков.

— Чёрт, да где же он? — ругнулся он, начиная искать более интенсивно.

— Что потерял? — в кабинет, бывший для них ещё и мастерской, вошёл довольный Паули.

— Да пару чертежей не могу найти, — с досадой проговорил Прела. — Опять, поди, на пол упали, и этот увалень Огюст схватил, чтобы печь растопить! Когда ты уже на него повлияешь?

— Аккуратнее надо с чертежами быть, а то мы никакой бумаги не напасёмся. А на Огюста невозможно влиять, у него же разум ребёнка малолетнего, — Паули сел за свой стол и уставился в стену, улыбаясь при этом. — Но какая же удача — продать ружьё, предназначенное русскому императору! Теперь можно всем об этом говорить и даже к подписи добавить.

— Что же это мне снова всё чертить? — Прела смахнул оставшиеся листы на пол. Потом опомнился и принялся подбирать, укладывая один на другой.

— Вот поэтому слуги и подбирают то, что на полу валяется, — Паули посмотрел на него недовольно. — Ничего, ещё раз начертишь. Не впервой.

— Так там уже почти всё было готово. Пара незначительных доработок всего-то и осталось, — Франсуа положил на стол последний лист, поднялся, посмотрел на стол, покачал головой и направился к шкафу за новой бумагой, чтобы начать работу заново. Обидно, чёрт побери, но что поделать, сам виноват, в следующий раз аккуратнее будет себя вести.

Краснов запрыгнул в экипаж, где уже сидел Крюков, и открыл футляр, разглядывая лежащее на красном бархате ружьё.

— Если ты скажешь мне, зачем мы его купили… — начал он, но тут Крюков расстегнул сюртук и вытащил из-за пазухи какие-то листы.