ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Покушение, интриги и самое главное, не слишком понятно, кому же мог помешать молодой император. А проблемы нарастают, как снежный ком, и их нужно решать, потому что от этого зависит не только будущее страны, но и собственная жизнь, а табакерка в кармане не даёт об этом забыть и расслабиться.

Подпоручик Андрей Глинский вышел из дома Петра Толстого на крыльцо и глубоко вдохнул колючий морозный воздух. В комнате, где проходило собрание офицерского кружка, было накурено так, что он даже несколько раз закашлялся. Но это позволило сказаться ему больным и уйти с собрания пораньше. Всё равно ничего важного больше никто не скажет, так что он ничего не пропустит. Как ни странно, но тот арест, когда господ офицеров повязали полицейские вместе с бандитами, повысил реноме Глинского. Ну а как же, его больше всех в допросную таскали, всё пытались что-то выспросить…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А в случае Нельсона развод по инициативе жены из-за его связи с известной куртизанкой поставит крест на карьере прославленного адмирала. Откуда Александр Павлович это знал, когда меня посылали сюда оказать знаки внимания жене Нельсона? Ну что же, без адмирала Нельсона английский флот, конечно, не развалится, но кое-какой урон понесёт, это точно. Всё Ушакову поспокойнее в морях-океанах будет.

* * *

Я проснулся сам, из чего сделал вывод, что ещё нет семи часов. Потому что именно в семь, и ни минутой позже, в спальню входит Кириллов и начинает греметь тазами, раздвигать шторы и совершать много других шумных манипуляций, чтобы меня разбудить. Единственное послабление давалось больным, но у Сашки было лошадиное здоровье, поэтому мне посчастливилось эти послабления на себе не прочувствовать.

Рядом заворочалась Елизавета. Она подняла растрёпанную головку и посмотрела на меня с тревогой.

— Саша, ты не спишь? Что-то случилось? — тихо спросила она, прижимаясь ко мне и укладывая голову мне на грудь. Это становилось своего рода ритуалом. Лиза говорила, что слушает, как бьётся моё сердце, и я не препятствовал её исследованиям.

— Нет, ничего не случилось, просто выспался, — я улыбнулся и обнял её за плечи, притянув к себе ещё ближе. — Сегодня я еду на Лубянку. Этот мерзавец молчит, Щедрову не удалось пока ничего из него выбить. Может быть, оказавшись лицом к лицу со своей несостоявшейся жертвой, Марков станет более разговорчивым?

Когда я заговорил о Маркове, Лиза вздрогнула. Тема покушения была для неё болезненной. Она тогда очень сильно испугалась. Что характерно, испугалась она не за себя, а за меня. Я же, в свою очередь, переживал за неё и ребёнка. Ничего страшного вроде бы не произошло, во всяком случае, примчавшийся Мудров прямо в театре осмотрел императрицу и заявил, что ребёнок перенёс весь этот кошмар стоически и не попытался покинуть мать. Это была хорошая новость.

Но вот Елизавета перенесла покушение менее стойко. Она действительно испугалась, и в первую же ночь пришла ко мне в спальню.

— Я не могу уснуть, — сказала она, стоя перед моей кроватью. — Я должна убедиться, что ты жив, Саша.

— Не стой там, замёрзнешь, иди сюда, — и я откинул одеяло.

Нет, любовью мы не занимались, чтобы не усугублять итак непростое положение, но о раздельных спальнях речи уже не шло. Всё-таки Елизавета любила Сашку, только почему-то он этого то ли не замечал, то ли ему было всё равно. Но я-то не тот Александр, и меня сомнительные прелести Марии Антоновны не прельщают, особенно на фоне того, что она, похоже, так и не смогла выяснить, кто же является отцом её последнего ребёнка.

Кириллова всё ещё не было, Лиза задремала у меня на груди, а я принялся обдумывать сложившуюся ситуацию.