ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том: Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Алексей Ковтунов Путь Строителя 3 Эдвин сидел на корточках перед гнубискусом и царапал землю грабельками с такой сосредоточенностью, словно этот цветок его родственник. Борода почти касалась грунта, губы беззвучно шевелились, а кривой цветок с помятыми листьями покачивался на ветру, явно не подозревая о том, какое внимание ему уделяется. Ну а я стоял в двух шагах и ждал. Правда уже минут десять вот так стою, если не пятнадцать, и терпение моё потихоньку подходит к концу. — Дед, ну расскажи хоть что-нибудь. — наконец не выдержал я, — Тебе что, жалко? — Отстань, — буркнул Эдвин, не поднимая головы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Укреплённая структура раствора, ускоренная сушка глины, самовосстановление фундамента при контакте с влагой, особые свойства в изделиях из материалов со средней вместимостью. Всё это безусловно полезно и удобно, но революционно? Не настолько, чтобы практик с многолетним стажем терял дар речи при виде мальчишки, который лепит черепицу с закрытыми глазами.

По крайней мере ещё полчаса назад я думал именно так. А вот теперь голову посещают совсем другие мысли. Что, если всё то, чему я научился за эти недели, укрепление, пропитка, ускорение, это даже не начало, а подготовка? Ведь каждый раз, когда я пробовал что-то новое, результат оказывался чуть шире, чем ожидал.

Корзина с Основой оказалась подобием холодильника, черепица с минимальной дозировкой получила ускоренную сушку. Фундамент с обычной известью обзавёлся ускоренным самовосстановлением. Каждый следующий шаг давал эффект, которого не предполагал предыдущий.

А значит, все эти фокусы с Основой, скорее всего, лишь первые робкие наброски, и настоящее применение моих способностей пока ещё только ждёт меня где-то впереди. И раз уж оно заставило замолчать Эдвина, значит, это будет по-настоящему удивительно.

С такими мыслями я наконец поднялся с крыльца и зашёл в дом, где вонь от зелья уже пропитала всё, включая солому на полу и, кажется, даже стены. Лёг, накрылся, закрыл глаза и понял, что уснуть не получится. Не из-за запаха, к нему можно привыкнуть, а из-за того, что мозг отказывался выключаться. Вопросы цеплялись один за другой, как звенья цепи, и тянули за собой новые, на которые тоже не было ответов.

Если созидатели настолько редки, почему о них не рассказывают? Память Рея молчала, ни баек у костра, ни сказок на ночь, ни даже мимолётных упоминаний в разговорах взрослых. Охотников знают все, бойцов уважают, а созидателей будто и не существует, словно кто-то аккуратно вычеркнул их из повседневности, оставив только в памяти древнего чудака, который и сам не горит желанием делиться воспоминаниями.

Повернулся на бок, подтянул колени к груди и уставился в темноту. Костёр давно потух, лунный свет едва пробивался через щели в крыше, и в этой тишине, нарушаемой только далёким лаем чьей-то собаки, мысли звучали особенно отчётливо.

Ладно, Эдвин не хочет говорить сейчас, но рано или поздно заговорит. Он планировал приходить каждый день проверять свой цветок, а значит, каждый день у меня будет возможность задать ещё пару вопросов, а то и десяток, пока не закидает землёй окончательно. Старик явно знает куда больше, чем показывает, и выудить из него эти знания вопрос терпения, а терпения у меня хватает.