ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том: Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Алексей Ковтунов Путь Строителя 3 Эдвин сидел на корточках перед гнубискусом и царапал землю грабельками с такой сосредоточенностью, словно этот цветок его родственник. Борода почти касалась грунта, губы беззвучно шевелились, а кривой цветок с помятыми листьями покачивался на ветру, явно не подозревая о том, какое внимание ему уделяется. Ну а я стоял в двух шагах и ждал. Правда уже минут десять вот так стою, если не пятнадцать, и терпение моё потихоньку подходит к концу. — Дед, ну расскажи хоть что-нибудь. — наконец не выдержал я, — Тебе что, жалко? — Отстань, — буркнул Эдвин, не поднимая головы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что-ж, стоять и стучать обухом по дереву весело, классно и даже в какой-то степени интерсно, но лучше стучать по нему другой стороной топора. Топорик у меня маленький, но после стольких дней практики руки знают, куда и как бить, и через полчаса от ствола отделились несколько приличных чурбаков. Основу на рубку тратить почти не стал, подливал совсем крохи ведь пусть запас полный, но лучше поберечь для обжига. Загрузил тачку до краёв, скатил по склону овражка на тропу и потащил домой.

Разгрузил, отдышался, и побежал обратно. Вторая ходка прошла быстрее, потому что дорога уже знакомая, а от ствола оставалось ещё достаточно. Нарубил, нагрузил, привёз. Третьей ходкой притащил дров уже специально для горна, потому что партия черепицы ждёт обжига и отменять его из-за угольных дел не собираюсь.

Дома свалил всё у ямы, расколол крупные чурбаки на поленья, отобрал те, что покрупнее, для угольной закладки, а мелочь и щепу оставил для горна. Потом аккуратно сложил поленья в яму стоймя, плотно, одно к одному, так, чтобы воздуха между ними оставалось как можно меньше. Сверху положил пару слоёв потоньше, крест-накрест, и замазал всю верхнюю часть толстым слоем глины, оставив несколько отверстий по краям для притока воздуха и одно в центре для розжига и тяги.

Получилась конструкция, похожая на неглубокий погреб с глиняной крышкой. Если со стороны посмотреть, можно подумать, что кто-то зарыл что-то ценное и очень кривыми руками замаскировал. Но внутри этой невзрачной ямы через несколько часов будет происходить то, что в прошлой жизни называлось пиролизом: древесина без доступа воздуха превратится в уголь, отдав летучие вещества и воду, а углерод останется.

Что-ж, можно звать Сурика. Тем более, партия черепицы уже давно ждёт в горне, а дров для обжига натаскал с запасом. Пока идёт этап просушки закладки, мальчишка присмотрит за угольной ямой, а я займусь горном. Два дела одновременно, вот она, эффективность.

Собрался быстро, потому что собирать особо нечего. Топорик за пояс, пару медяков в карман, и можно выдвигаться. Сурик ждёт, угольная яма заложена, горн тоже готов к загрузке, осталось только привести помощника и объяснить ему задачу, а дальше уже дело техники.

Уже собирался уходить, но остановился у выхода с участка и обернулся. Росток торчал из земли чёрным лаковым прутом, покачивался, и ветер тут был ни при чём, потому что кусты рядом стояли неподвижно, а листья гнубискуса даже не шевелились. Лиственница раскачивалась сама по себе, неторопливо, лениво, словно прицениваясь к окружающему миру и решая, кого бы отхлестать при случае.

Кстати, земля вокруг стебля ещё влажная, тёмная, значит Эдвин заглядывал с утра, полил свою подопечную и ушёл, а я даже не заметил.