Кстати, о ярмарке. Надо бы проверить корзины перед продажей. Две обычных, сплетённых из веток и корней лиственницы, и одна дамская сумочка, та, что получилась случайно из тонких и гибких обрезков. Обычные, скорее всего, покажут то же «малое сохранение», что и первая корзина, которую продал Гвигру, свойство полезное, но для ярмарочного покупателя незаметное без длительной проверки. А вот сумочка… форма у неё другая, материал подобран иначе, и кто знает, вдруг система выдаст что-нибудь неожиданное? Не помешает проанализировать все три и уже потом думать над ценой.
Ну и, конечно же, не стоит забывать про гвозди. Городские так и не притронулись к своим кучам строительного мусора, которые остались после сноса старых вышек. Трухлявые брёвна, обломки жердей, щепа, и всё это валяется без дела, потому что по контракту сортировать и вывозить ничего не надо. А в этих обломках наверняка сидят гвозди, ржавые, кривые, но вполне пригодные для работы, если выпрямить и подточить. Я не гордый, могу и покопаться в чужом мусоре, тем более что мусор этот никому не нужен, а мне пригодится.
Глава 8
Сурик вернулся минут через двадцать, запыхавшийся и довольный собой. В одной руке лепёшка, горячая, с подрумяненной корочкой, а в другой луковица размером с кулак, причём явно не самая свежая, но и не из тех, что стыдно положить на стол.
— Вот, — протянул он добычу и тут же полез в карман. — И ещё медяк остался. Я подумал, может, лучше вернуть?
Оторвал от лепёшки кусок, сунул в рот и прожевал, прежде чем ответить. Хлеб оказался неплохим, с лёгким привкусом золы, что для местной пекарни скорее комплимент, чем жалоба.
— Оставь себе. Завтра на него купишь что-нибудь пожевать и притащишь сюда, будешь обедать на месте.
— А можно так? — Сурик уставился на медяк в ладони как на что-то по-настоящему ценное.
— Нужно. — похлопал его по плечу, — Мне завтра некогда будет бегать за едой, и тебе тоже, дел навалом. Так что приходи сытым, понял?
Мальчишка кивнул и спрятал монетку так быстро и глубоко, будто боялся, что передумаю. Ну вот и славно, один вопрос решён, помощник обеспечен завтраком за свой собственный бюджет, а у меня на одну заботу меньше.
Доел свою долю лепёшки, подхватил топор и зашагал через деревню. Луковицу сунул за пазуху, пригодится позже, а пока руки заняты более насущными делами. Вечер уже опустился на крыши, но темнота ещё не загустела окончательно, и в этих сумерках деревня жила непривычно бодрой жизнью. У трактира толпился народ, чей-то смех доносился из-за забора, мимо протрусил мужик с двумя корзинами яиц, придерживая их локтями так бережно, словно нёс не яйца, а хрустальные кубки.






