Сара намеренно не упомянула о том, что, если план провалится, их не спасут никакие препараты и медицинские навыки. Их всех просто перебьют.
Она оглядела женщин. Холодный сырой дух заброшенного подвала въелся в них, обесцветил лица, и те казались безжизненно-серыми, как и волосы, и бесформенная одежда. В свете маленькой голой лампочки тени резче, и этот контрастный свет подчеркивал скулы, отчего женщины походили на ходячих мертвецов. Сара поражалась их силе, ведь они выросли и сформировались под масками, играли роль безмозглых зомби, но при этом четко различали маски и реальность. Сара ощутила, как к ней возвращается былая уверенность. Эти женщины сильны, как и все остальные, кто объединился, чтобы воплотить в жизнь ее план. Они боролись, чтобы обрести себя и сохранить свою личность, искусно прятались за неброской внешностью, и эта борьба укрепила их – если понадобится, они пойдут до конца. Ими движут не слепые эмоции. Они все хладнокровно оценили ситуацию и пришли к одному и тому же решению. Горстон сам посеял семена своей будущей гибели, когда принял закон об отборе. Как иначе ему удалось бы собрать вместе лучшие умы страны? Сара подумала, что это очень символично: самый отвратительный закон Горстона в конце концов его и погубит.
– Уже поздно, – сказала она. – Пора возвращаться. Не будем рисковать и устраивать дополнительное собрание; следующее назначено на воскресенье, накануне Восстания, если только не произойдет что-то чрезвычайное. В этом случае воспользуемся обычными средствами связи. Джоан, можем встретиться в понедельник, чтобы довести до ума следующий номер.
Женщины уже сдвигали поломанные стулья и деревянные ящики, расставляли их среди хлама на грязном полу, чтобы не вызвать подозрений. Стоявшая в тени Энн неожиданно усмехнулась, и все повернулись к ней.
– Вы понимаете, что, если нам хоть чуточку повезет, уже после следующей встречи мы сможем навсегда распрощаться с грязью и крысами? – Она скривилась от отвращения. – После наших собраний от меня еще долго несет сыростью и плесенью. – Она повернулась к окосевшей двери, возле которой ее ждала Эли. – Я говорила, что назавтра после Восстания у меня день рождения? Мне исполнится двадцать девять.
Вслед за Энн все поспешили прочь из подвала; они отлично поняли ее невысказанную мысль. Сара осталась в мрачном подземелье один на один с пожилой женщиной, которая во время собрания не сказала ни слова. Мэри была из другого поколения; она всегда излучала искреннюю доброту, но словно бы воздвигла между собой и остальными невидимую стену. Отгородилась от всех, за исключением Сары. Сара часто гадала, почему ее выделили среди прочих, но была благодарна.






