ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вчера я был мастером ушу, умиравшим от рака в зале на прощальной тренировке. Сегодня я — Огрызок, пятнадцатилетний бродяга в мире, где небо затянуто угольным дымом, а за гигантскими стенами воют твари. У меня нет денег, мои кости ломит от холода, а местная банда считает меня добычей. Но у них нет того, что есть у меня: знаний старого наставника и странной системы, которая платит за каждого спасенного пацана. Что ж, начнем урок. Первый вдох... пошел!

Игорь Ан, Ярослав Мечников Путь Наставника В зале пахло старым лакированным деревом, которым были обшиты стены, и древним линолеумом. Этот запах создавал странную атмосферу спокойствия и уюта. В новом здании ДЮСШ давно сменили напольное покрытие, а у нас… кому нужны муниципальные секции для трудных подростков? Я стоял у входа, опираясь плечом о дверной косяк, и смотрел на пустой зал. Голые стены, покрытые едва заметным чёрным налётом угольной пыли, маты в углу, стойка с гунями у окна. Давно мы не тренировались с шестами. Нет, это сложное занятие, а мне хотелось уделить больше внимания ученикам.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я занимался тем же и думал.

Сверху на набережной загрохотали тяжёлые шаги, послышались голоса:

— Не видели щегла бездомного?

И уже тише, вежливее:

— Господа, беспризорника здесь не видали?

Косой посмотрел на меня испуганными глазами и прижал палец к посиневшим губам.

— Тише, — прошептал он одними губами. — Чёрные.

Опять эти чёрные. Кто они такие? И почему Косой их так боится? Море вопросов, но задавать их сейчас не время. Для себя я отметил: это стоит выяснить, при первой возможности. Такой страх — он неспроста. Я должен знать, чего опасаться.

Я напряг слух. Шаги остановились прямо над нами. Под тяжелой подошвой захрустела снежная крошка. Кто-то крякнул, перевесился через парапет, и я услышал, как мелкие камешки посыпались вниз, зашуршали по льду.

— Глянь, — сказал первый голос, грубый, хриплый, словно прокуренный. — Тут ниша какая-то. Мог этот крысёныш туда забиться?

— Проверь, — ответил второй, более молодой, с ленцой в голосе.

Я медленно, стараясь не издавать ни звука, повернул голову и посмотрел наверх. В проёме между камнями и нависающим выступом я видел край чёрного сапога, массивного, с тупым носком. Сапог топтался на месте, словно его хозяин раздумывал, стоит ли лезть вниз.

Косой дрожал. Похоже, не от холода, а от страха. Его лицо стало пепельно-серым, глаза расширились и приобрели какое-то анимешное выражение. Он вжался в стену, пытаясь стать меньше, незаметнее, а его губы беззвучно шевелились.

— Попали, — выдохнул он так тихо, что я едва расслышал. — Они ща сюда нагрянут.

Я положил руку ему на плечо, сжал. Косой вздрогнул.

— Тихо, — сказал я так же беззвучно. — Дыши. Главное — дыши, но тихо.

Сверху раздался шорох — кто-то присел на корточки, и край чёрного кожаного пальто свесился вниз, едва не касаясь выступа, под которым мы сидели. В щели между камнями я видел кусочек лица: бледную щёку, тёмную щетину, уголок чуть прищуренного глаза, который шарил по темноте ниши, не замечая нас.

Я вжался в стену, заслонив собой Косого. Он подрагивал и тихонько шипел — дышал.

— Пусто, похоже, — сказал голос сверху. — Никого.

— А ты посвети, — возразил первый, хриплый.

— Чем? Фонаря у меня нет.

— Тогда спускайся и проверь. Или ты думаешь, этот щегол в реку сиганул?

— Мог и сигануть. С перепугу-то.

Они засмеялись. Коротко зло, без сожаления. Никогда не любил злых людей. Они казались мне жалкими, не помню уже, с чего так вышло, но отношение впечаталось в сознание навсегда.

— Ладно, — сказал хриплый. — Идём вниз вместе. Там у моста лестница. По берегу пройдёмся, глянем.

Сапог исчез с края. Шаги застучали по набережной, удаляясь в сторону моста.

Косой выдохнул — судорожно, со свистом, и тут же закашлялся, зажимая рот обеими руками, чтобы заглушить звук.

— Уходят? — прошептал он.

Я прислушался.