ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вчера я был мастером ушу, умиравшим от рака в зале на прощальной тренировке. Сегодня я — Огрызок, пятнадцатилетний бродяга в мире, где небо затянуто угольным дымом, а за гигантскими стенами воют твари. У меня нет денег, мои кости ломит от холода, а местная банда считает меня добычей. Но у них нет того, что есть у меня: знаний старого наставника и странной системы, которая платит за каждого спасенного пацана. Что ж, начнем урок. Первый вдох... пошел!

Игорь Ан, Ярослав Мечников Путь Наставника В зале пахло старым лакированным деревом, которым были обшиты стены, и древним линолеумом. Этот запах создавал странную атмосферу спокойствия и уюта. В новом здании ДЮСШ давно сменили напольное покрытие, а у нас… кому нужны муниципальные секции для трудных подростков? Я стоял у входа, опираясь плечом о дверной косяк, и смотрел на пустой зал. Голые стены, покрытые едва заметным чёрным налётом угольной пыли, маты в углу, стойка с гунями у окна. Давно мы не тренировались с шестами. Нет, это сложное занятие, а мне хотелось уделить больше внимания ученикам.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда пацан оказался на льду, я понял, что бороться с судорогой и напряжением больше не могу. Мы лежали оба, мокрые, дрожащие, и я смотрел в серое небо, пытаясь восстановить дыхание. Но долго отдыхать нельзя. Холод ощутимо вцепился в меня ледяными когтями. Пора!

— Вставай!

Пацан не отвечал. Зубы стучали, лицо было белым, губы синими. Он смотрел на меня широко распахнутыми глазами, в которых читалось непонимание.

— Огрызок… — прошептал он. — Ты… откуда ты… как ты…

— Потом, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Сначала нужно выбраться отсюда и согреться. Поднимайся!

Он попытался встать, но ноги держали плохо. Я подхватил его под руку, балансируя на доске. Шаг, второй, третий. По пути я прихватил свою, сброшенную на лёд рваную куртку.

Мы выбрались на мостки.

Надо было срочно найти укрытие, место, где можно согреться. Если остаться здесь, в мокрой одежде, на ветру — он умрёт, да и я тоже. Воспаление лёгких в таких условиях — это смертный приговор.

Но для начала.

— Снимай куртку, — сказал я. — Быстро.

— Ты чё, Огрызок? Жестишь, — парень смотрел на меня с недоумением.

— Сказал — снимай. Мокрая одежда не греет, она убивает, — я протянул ему свою куртку. — Сухая — даже такая — лучше, чем ничего. Давай.

Я сам хотя бы был сухой. Рубаха латаная, протёршаяся, с дырками. Но под ней ещё майка. На холоде долго я не продержусь, но хотя бы не мокрый.

Забрав мокрую одежду, я быстро отжал её, насколько смог. Моя промокшая кофта тоже была при мне, но надевать её — смерти подобно. Кофту я тоже отжал.

Пацан, наконец, справился с задачей.

— Теперь дыши. Глубоко, но не быстро. Вдох — на четыре счёта. Задержка — на два. Выдох — снова на четыре. Понял? И старайся делать это животом. На вдохе живот втянул, на выдохе — выпятил. Три раза медленно, затем восемь раз быстро. И по кругу.

Пацан смотрел на меня непонимающе и моргал. Да уж, сложно объяснить неподготовленному человеку абдоминальное дыхание и комплекс дыхание огнём.

— Смотри.

Я проделал ровно то, что говорил. Рубаха хоть и болталась на мне, но позволяла видеть все движения.

— Понял? Повторяй.

Я ещё раз сделал дыхание огнём. Пацан, как мог, повторил. Для начала сойдёт.

— Дыши так, не переставая, по кругу. И растирайся. Уши, щёки, руки.

Пацан молчал, клацал зубами, но послушно делал всё и сразу. Отлично!

Теперь укрытие.

Я быстро осмотрелся. Почти напротив нас в каменной стене берега виднелся тёмный проём, за ним небольшое углубление. Может, техническое что-то, а может, там ступени. Но главное — меньше ветра.

— Идём! Не переставай дышать и растираться.

Мы вернулись на несколько десятков шагов, аккуратно спустились на лёд. Нигде поблизости не было открытой воды, а значит, мы сможем пройти эти несколько метров до берега.

Углубление в стене, оказалось небольшой нишей.