Придется поднапрячься пацаны, их мы тут не оставим. Главное убрать их с высоты, так чтобы до них не добрались духи. Нужно дойти хотя бы до разбитого дувала, оттуда можно будет их вынести уже спокойно.
Он начал показывать пальцем:
— Равиль — этого. Богдан — этого. Чернов, Саевич — тех что у ДШК лежали. Я пятого беру.
Потом посмотрел на меня.
— Серый, остаёшься последним. Прикрываешь. Как только мы дойдем до дувала, сразу уходи.
Я только молча кивнул и пошел занимать позицию. Спорить было бессмысленно. Да я и сам понимал — с пулемётом нормально тащить тело по этим склонам всё равно не получится.
Работать начали быстро и молча. Бойцы помогали поднимать друг другу на плечи погибших. Одному с этим было не справиться. Так быстрее чем тешить волоком, но и гораздо тяжелее. Парни и так были груженные под завязку. Оружие, БК, вода. А тут еще сверху по восемьдесят-девяносто килограмм неудобного и страшного груза. Окоченевшие тела не гнулись. Пацаны кряхтели от натуги, но никто не жаловался.
Быков помог пацанам, потом молча подполз ко мне, вынул из РД пулеметную ленту и хлопнул меня по плечу, то ли прощаясь, то ли стараясь подбодрить. Я так же молча кивнул, и Быков отполз обратно. Доставшегося ему погибшего парня он сам взвалил себе на плечи, без постранней помощи. Покачнулся под тяжестью, но удержался и тяжело пошел вниз, догонять скорбную процессию, которая уже выдвинулась к дувалу. Медленно. Очень медленно. Люди с телами на плечах сразу стали неповоротливыми. На осыпях ноги скользили, камни сыпались вниз. Каждый шаг приходилось проверять. Если сейчас наверху окажутся духи и начнётся стрельба — далеко они уже не уйдут.
Я оставался на высоте один. Сейчас я лежал за разбитой стенкой СПС и смотрел вниз через прицел. Пока тихо. Фигуры внизу ещё двигались, но осторожно. Видимо, тоже не понимали, есть кто на высоте или нет. Открывать огонь они не спешили. И я тоже.
ПКМ стоял на сошках между камней. Лента, оставленная Игорем, лежала под рукой. Рядом гранаты. Если начнут стрелять — мне придётся задержать их хотя бы на пару минут.
Я лежал, не отрываясь от прицела, и чувствовал, как под афганкой по спине течёт холодный пот. Внизу фигуры уже расползались по склону. Осторожно. Грамотно. Не толпой. Значит, не крестьяне с кишлаков. Эти понимали, что наверху их может ожидать что угодно.
Слева мелькнуло что-то красное. Я машинально перевёл взгляд и замер. Возле разбитого каменного укрытия валялся афганский жилет. Грязный, пробитый осколками. Но внутри у него была яркая красная подкладка — атласная, почти не выцветшая. Несколько секунд я смотрел на неё, потом быстро оглядел позицию.
Жердей вокруг хватало. Остатки маскировки, подпорки под навесы, обломки старых укрытий. После вчерашнего всё это валялось по всей вершине.






