Ми-8 попытался подняться, но только качнулся на стойках. Лопасти продолжали молотить воздух, пыль стояла стеной, но машина не уходила.
— Зацепило! Может привод! Хрен его знает! — Проорал оказавшийся рядом борттехник, уже выпрыгивая из вертолета. Не обращая внимания на свист пуль, он рванул вдоль борта, внимательно оглядывая машину.
Из кабины выскочил Морозов с автоматом в руках. Сначала бросил взгляд наружу, потом повернулся ко мне — и застыл. Только тут он понял, что я всё ещё в вертолёте. Лицо у него стало такое, что я на секунду пожалел, что меня не добил тот ДШК.
— Серёгин⁈ — рявкнул он. — Ты какого хрена здесь⁈
Я открыл рот, но объяснять было нечего. Да и бесполезно. Морозов шагнул ко мне, схватил за лямку бронежилета и дёрнул так, что я взвыл от боли в груди и чуть не ударился каской о стойку.
— Потом, сука, разберёмся! — проорал он. — Перезаряжайся и снимай пулемёт! Быстро! На землю! Левый сектор держишь! Вертолёт и группу прикрыть!
Вместе мы за несколько секунд поменяли ленту и сорвали ПКМ с крепления. Морозов одним движением отстегнул меня от стального троса и сунул мне последний короб с лентой.
— Ствол не спали, герой! — гаркнул он. — И ниже лопастей голову держи!
Я схватил пулемёт, короб, пригнулся и вывалился из вертолёта в пыль. Сразу стало страшно. Внутри хотя бы была железная коробка. Пусть её и пробивали пули, но она давала иллюзию защищенности. А снаружи — только камни, песок, рев винта и пули, которые проходили где-то рядом, щёлкая по валунам. Воздух от лопастей бил в спину так, что хотелось лечь лицом вниз и больше не вставать.
Морозов спрыгнул рядом и ткнул рукой в сторону плоского камня метрах в десяти от борта.
— Туда! Живее!
Я рванул к камню, споткнулся, упал на колено, ударился грудью о землю и тут же вспомнил про пулю. Острая боль прострелила ребра, но времени ныть не было. Я плюхнулся за камень, поставил ПКМ на сошки, кое-как пристроил короб сбоку и повел стволом, выискивая цель.
Передо мной был левый склон какой-то горы. Там, среди осыпи, мелькали короткие вспышки. Духи били по вертолёту и по нашей группе, надеясь прижать всех к земле, пока миномётчики и остатки расчета ДШК уходят выше.
Я вдохнул, выдохнул и нажал на спуск. ПКМ дёрнулся в руках и камень передо мной задрожал от отдачи и окутался пылью от моих очередей. Я повёл стволом по вспышкам, отсекая их от десанта.
Восемь спецназовцев уже расползались веером. Капитан с перебинтованной кистью что-то орал, показывал рукой вверх по руслу. Один пулемётчик лёг чуть выше меня и тоже начал работать по склону. Гранатометчик, пригнувшись, перебежал к валуну.
За спиной вертолёт стоял с работающими двигателями, беспомощный и огромный. По нему продолжали стучать пули.






