ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сергей, вчерашний курсант учебного полка спецназа, прибывает в Афганистан, рассчитывая попасть в обычную часть. Но война не даёт времени освоиться - уже в первые часы он оказывается в самом пекле боёв под Асадобадом. Чтобы выжить среди чужих гор, врагов и суровых законов войны, Сергею придётся стать тем, кем он никогда не собирался быть - настоящим бойцом спецназа. Данное произведение является художественным и не имеет отношения к реальным историческим событиям. Книга не претендует на документальность или историческую достоверность. Все события, описанные в тексте, являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, организациями, местами или событиями — случайны. Названия боевых частей, их расположение, персонажи, а также любые упоминания структур, подразделений и обстоятельств — являются авторским вымыслом. Автор с уважением относится к ветеранам войны в Афганистане.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если впереди начинался голый склон или гребень, Быков сразу уводил людей в сторону, в каменные складки или сухие промоины.

Иногда приходилось буквально протискиваться между валунами, цепляясь руками за камень и подтягивая оружие следом. Где-то ползли на четвереньках, чтобы не вылезать силуэтами на фоне неба.

Морозов несколько раз останавливал группу, быстро сверялся с картой и снова гнал вверх. Я уже давно перестал смотреть вниз. Там остались Кунар, броня и нормальный воздух. Здесь были только камень, ветер и бесконечный подъём. ПКМ всё сильнее тянул плечо. Ремень врезался под ключицу так, будто его туда забивали молотком. Две дополнительные ленты на сто патронов в РД, напоминали о себе всё чаще и чаще, с каждым новым шагом вверх. Пот давно промочил тельняшку насквозь, но стоило остановиться хоть на минуту — сразу начинал пробирать холодный ветер.

Рядом тяжело сопел рядовой Шаповалов, один из молодых, приданных мне в помощники перед операцией. Парень тащил короб к ПКМ на двести и две «мухи» и уже заметно сдавал. Равиль молча забрал у него один одноразовый гранатомет, даже ничего не сказав. Просто протянул руку:

— Давай сюда.

Чем выше мы поднимались, тем чаще начали попадаться признаки того, что район живой. Не брошенный. В одном месте нашли свежий след от подошвы на влажной глине между камнями. В другом — окурок, ещё не размокший после вчерашнего дождя. Быков после этого вообще перестал убирать бинокль.

Он шёл впереди чуть пригнувшись, постоянно просматривая перегибы и каменные карманы наверху. Иногда подолгу смотрел в одну точку, потом молча менял маршрут группы на несколько десятков метров в сторону. Морозов его не дёргал. Они оба сейчас прекрасно понимали: если наверху сидит нормальный наблюдатель, то нас уже ведут глазами.

В какой-то момент группа резко остановилась. Цепочка людей сразу присела между камнями. Я автоматически стащил ПКМ с плеча и выставил ствол вверх по склону. Впереди, метрах в ста пятидесяти, на перегибе показался силуэт. Всего на секунду. Человек быстро выглянул из-за камня и сразу исчез обратно. Даже лица разглядеть было невозможно. Но этого хватило. Быков медленно опустил бинокль.

— Есть наблюдатель.

Морозов несколько секунд смотрел на гребень, потом тихо сказал:

— Нас срисовали окончательно.

Старлей быстро оглядел склон вокруг и показал рукой правее:

— Уходим в распадок. Быстро.

Группа сразу сместилась вниз, скрываясь среди камней. Теперь уже никто не сомневался — времени почти не осталось. Если наблюдатель успеет передать наверх точные маршруты движения, духи встретят нас на хребте уже подготовленными. А в лоб штурмовать горный склон — это почти самоубийство. Поэтому Морозов и торопился.

Солнце уже начинало медленно уходить к хребтам.