Девушка стиснула края плаща дрожащими пальцами. Попыталась загнать воспоминания как можно глубже.
Спустя десять минут заколдованная тропа вывела ее к нужному месту.
Посреди леса притаилось странное строение – три заброшенные башни разной ширины и высоты, сложенные из разного камня и будто бы сросшиеся у основания. Столетия назад, когда еще в эти края не пришла религия Двух Церквей, здесь было особое место – святилище богини-матери в трех ее ипостасях: девы, матери и старицы. Каждая из башен символизировала свою ипостась. Но, увы, сохранить древний культ жрицы так и не сумели. Сказалась близость Идариса – всего три дня пути до Верховного Собора. Однако несмотря на то, что культ канул в небытие, строение осталось каким-то зловещим напоминанием о том, что даже самое нерушимое и сакральное может подвергнуться осквернению. Чистая тьма грызла камни, как древоточец – свой трухлявый пень.
Первой сдалась башня девы. Она превратилась в холодные руины. Пустой, раскрошенный остов, во чреве которого завелись громадные пауки да гулял ветер, что колыхал их паутину. Никто не заходил туда. Даже слуги хозяина опасались сгнивших полов и ядовитых укусов.
Затем настала очередь башни старицы. По ночам было слышно, как осыпается камень, будто с шелестом роняет слезы, оплакивает былое величие. И все же внутри остались целые комнаты, несмотря на полное отсутствие крыши. В них ютились слуги – сломанные, искореженные проклятиями существа, которых хозяин приблизил к себе. Там же находилось и сырое подземелье, в котором ей довелось провести бесконечно долгий месяц, пока господин не счел, что она готова принять его милость и подчиниться. Кто знал наверняка, кого теперь скрывает мрак глубоких холодных камер?
Лишь башня матери все еще держалась. Черепица кое-где сползла, узкие оконца намертво заколотили изнутри, но девушка знала, что именно там единолично обитал ее покровитель. Там он принимал гостей и долгие годы готовил план. Тот самый, который должен был вот-вот свершиться на радость всему их народу. Угнетенному и несправедливо презираемому народу, что хозяин старался всеми силами защитить.
Дверей в башню не было, вместо них колыхался мрак. Живая завеса Чистой тьмы, пред которой девушка замерла, дожидаясь, пока черный покров пойдет рябью. И лишь тогда прошла сквозь него, ощутив кожей ледяной холод.
Единственным источником света внутри было крошечное окошко. Одна из досок прогнила и отвалилась. Слуги отчего-то игнорировали эту мелочь, но именно она позволяла видеть хотя бы общие очертания предметов в сумраке.
Ступени узкой каменной лестницы, каскадом убегающие вверх, в темноту второго этажа.
Деревянные бочки и ящики вдоль стен с невесть каким содержимым.
Земляной пол, сырой и пахнущий плесенью.






