И в голове тут же всплыла мысль:
«Надо смазать петли! Дед так и будет откладывать эту идею!»
Прошёл через двор, осматриваясь по сторонам, зашёл в сени и толкнул дверь. И тут моё тело опять сработало автоматически: я крикнул:
— Дед!
Но ответа не было. Причём, ну… секунд десять-пятнадцать. И из-за этого ожидания у меня появилась новая тревожная мысль:
«А вдруг ушёл?»
Выдохнув, шагнул через порог и ещё раз крикнул:
— Дед!
— Стасик? — донеслось из комнаты, и тут же скрипнул отодвигаемый стул. — Ты что ж, мать честная…
В коридор вышел дед Фёдор. Самый натуральный дед — высокий, старый, с морщинами. Но вот одет был так, будто на фронт собрался: старая гимнастёрка без петлиц, ремень, сапоги, а в руках — ружьё!
Но не такое, к какому привык я. Какая-то одностволка с длинным стволом и потёртым прикладом. Память Станислава подсказала: берданка-переделка.
— Дед, — внутри всё скукожилось. — Живой…
— А мне что, помирать, что ли? — дед хмыкнул, а глаза его бегали по моей фигуре. Он осматривал меня с ног до головы. Затем взгляд застыл, и я понял, что он смотрел на моё ухо. — Ты сам-то живой? Это кровь или…
— Царапина. Дед, нужно уходить.
— Куда уходить?
— На станцию. Ты же сам говорил, что нужно выводить составы. Я был на фабрике, когда началось, меня контузило, но я…
— Погоди, — дед поднял руку. — Не тараторь. Зося!
Он крикнул в глубь дома, и оттуда из-за занавески, которая отделяла кухню от остальной комнаты, выглянула девочка.
Девять лет. Тонкие косички — одна расплелась, и русая прядь падала на лоб. И тут я по привычке заметил деталь: у неё была содрана коленка, но рана неглубокая, быстро заживёт.
— Стасичек!
Она бросилась ко мне, обхватила за ноги, вжалась лицом в живот, и я почувствовал, как её трясёт.
И снова что-то внутри меня сдвинулось. Переместилось. Не моё воспоминание, не мой опыт, но тело помнило. Рука сама собой легла ей на голову, погладила по волосам, и я услышал свой голос:
— Тише, тише, Зоська. Я здесь. Всё хорошо.
Всё хорошо…
Да какой, к чёрту, хорошо⁈ Сейчас первый день войны, окна выбиты, за стеной соседский дом догорает. Ну да, всё просто замечательно. Тьфу ты!
— Скоро же всё закончится, да? — она посильнее вжалась в меня. — Стаська, мы же можем спрятаться дома⁈ Вон, далеко гремит, не у нас!
— Далеко? — я аж опешил. — По всему городу прилетает, вон соседям через два дома не повезло!
— А если… — только было начала она, как я решил действовать.
— Зося, собирайся, — я аккуратно отстранил её от себя. — Одежду тёплую, документы, что унести сможешь. Мы сейчас все отсюда уходим.
— Все? — дед опёрся на ружьё, как на посох. — Как это все⁈
— Все! — я поднял голову. — Ты же сам утром говорил — составы выводить надо. Кто успеет, тот живой будет. Твои слова?
— Мои, — он кивнул. — И я их не отменял. Но это вы уходите. Ты и Зося.
Я посмотрел на него.






