ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках?

Дмитрий Бурдин, Сергей Шиленко Диверсант. Я пересчитал пацанов машинально, ещё не понимая, что именно меня кольнуло. Взгляд скользнул по поляне — костёр горел ровно, почти без дыма: июньская берёза горела просто отлично, и я специально набрал именно её. От огня пахло горьковатым дымком и жжёным жиром: кто-то из пацанов умудрился капнуть салом на угли. ночь, выпускной, лес, десять почти взрослых оболтусов, которым завтра… вернее, уже сегодня не надо было вставать по расписанию интерната. Только у костра их было восемь. Лёха с Костей отошли минуту назад — то ли за хворостом, то ли просто к овражку, взрослые уже, не привяжешь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Молча схватила за шиворот ближайшую ревущую бабу, притянула к себе и прошипела прямо в лицо:

— Успокойся! Или ты хочешь, чтоб немцы по звуку нас нашли?

Баба захлебнулась криком, вжала голову в плечи. Ганна выпустила её, повернулась к остальным.

— Всем успокоиться!

Её тон, не терпящий возражений, подействовал отрезвляюще. Паника отхлынула, люди засуетились, затихая. Ганна посмотрела на Дашу.

— Рожает?

— Похоже на то, — Даша сдёрнула с себя плащ-палатку, расстелила на бревне. — Помоги переложить. Сюда, на островок.

Прямо у края гати была небольшая сухая кочка, поросшая жёсткой болотной травой и мхом. Вдвоём стащили туда Веру. Даша задрала подол. Пока ничего.

— Петя! — Даша подняла голову, выискивая глазами мальчишку.

Пацан, державшийся рядом с ней с самого начала похода, подскочил, бледный как полотно.

— Даша, я тут…

— Не тупи. Слей воду с нескольких фляг, в котелок. И сними с себя рубаху, порви на тряпки. Чистые неси. Живо!

Петя кивнул, скрылся в камышах, шумно раздвигая стебли.

— Чук! Что по гати? — спросила Даша, не отрывая рук от Вериного живота, пытаясь нащупать, как лежит ребёнок. — Пройдёт колонна?

Чук сплюнул в чёрную воду.

— Метров через сорок бревно лопнуло. Яма, торфом затянуло. Надо обход искать. Я по воде попробую, там вроде мель.

— Пробуй, — сказала Даша. — Только не геройствуй. Провалишься — и тебя вытаскивать будет некому.

Вера снова застонала, закусив губу. Начались первые схватки. Плохой знак. Даша знала немного о родах — помогала в деревне. Но то было в тёплой хате, с кипятком и чистыми простынями, а не на стылой топи, под носом у немцев. Да и схватки могут продлиться…

— Ганна, держи её за плечи. Чтоб не дёргалась, — скомандовала Даша. — Вера, слушай меня. Дыши. Собачкой. Вдох-выдох, вдох-выдох. Тужиться нельзя, пока я не скажу!

— Не могу… — рыдала Вера, закатывая глаза. — Умираю…

— Не сдохнешь, — отрезала Ганна, наваливаясь ей на плечи. — Некогда тебе умирать. Дыши, кому говорю!

Вера пробовала дышать, по-собачьи, мелко и часто, как учила Даша, но получалось плохо. Между схватками она закатывала глаза и тихо скулила. А потом схватка снова скручивала её, и Вера выгибалась, хватая Дашу за руку так, что хрустнули пальцы.

Даша высвободила руку, пошевелила онемевшими пальцами. Ганна посмотрела на неё.

— Долго ещё?

— Откуда я знаю? — Даша вытерла лоб плечом. — Первые схватки только пошли. Может, час. Может, два. Может, всю ночь.

Ганна сплюнула.

— Два часа здесь, и мы… не дойдём без помощи! Нужны ещё носилки, люди!

Даша не ответила. Потому что Ганна была права.

Она подняла голову, оглядела колонну. То, что увидела, ей не понравилось. Совсем.

Люди стояли на гати, кто как мог. Некоторые сидели прямо на досках, свесив ноги в воду. Бабы прижимали к себе детей, укачивали, шептали что-то бессмысленное.