Вблизи он намного больше, чем если смотреть издалека. Скорее всего, из-за того, что рядом нет построек для сравнения.
Немного удивило отсутствие обычного для этих мест крыльца. Нижняя часть двери на уровне земли. Да и окна первого этажа слишком низко посажены. Такое ощущение, что нижняя часть старого сруба со временем буквально уходит всё глубже под землю.
Подойдя к немного приоткрытой двери, я заметил в одном из окон первого этажа свет и решил в него заглянуть. Внутри увидел большую комнату с печкой, освещённую единственной свечкой. Из мебели только стоявший посередине круглый стол и две табуретки. На одной из них сидела девчонка в летнем платьице. Она неотрывно смотрела на пламя свечи и что-то шептала себе под нос.
Машка выглядела странно. Вроде вполне сформировавшаяся девушка, но зачем-то горбится. Длинные волосы растрёпаны, а выражение лица не страшное, а наоборот, слишком детское.
То, что внутри Машки есть сила, я почувствовал на расстоянии. Вот только угрозы, исходящей от неё, почему-то не ощутил. Это очень странно. Неужели это само место пропитывает и заставляет её причинять окружающим зло?
Решив всё выяснить прямо сейчас, я зашёл в сени. В нос ударил запах сырости и застарелой плесени. Пройдя по коридорчику, распахнул дверь в просторную комнату. Чтобы зайти под низкую притолоку, пришлось как положено в старину наклониться.
И только после этого я заметил несколько тазов и вёдер, расставленных в углах под потемневшими участками, видневшимися на плохо побеленных досках потолка. Похоже, несмотря на ремонт крыши, она всё равно протекала в нескольких местах, и дом постепенно гнил от сырости. Видимо, из-за этого он и покосился.
Машка по-прежнему неотрывно смотрела на свечу, так что я просто подошёл и, сев напротив, принялся рассматривать её лицо. Судя по пояснениям Лены, девушка вступила в возраст совершеннолетия год назад, и её можно было бы счесть симпатичной, если бы не мимика. Она то формировала на лице глуповатую улыбку, то хмурила молодую кожу и выдвигала нижнюю челюсть немного вперёд. При этом губы продолжали беззвучно шептать.
Я уже хотел поздороваться, но тут до меня донеслись довольно чёткие мысли девушки, формирующие некое подобие внутреннего спора.
«Зачем он пришёл? Чтобы поговорить?»
«Дура ты, Машка. Просто он хочет нам сделать плохо».
«На вид он добрый. Добрый не сможет мне сделать плохо».
«Машка, ни один добряк не попрётся сюда ночью. Значит он просто корчит из себя добряка».
«Мне кажется, у него внутри что-то светится. Ох, слишком ярко. Даже немного слепит. Может, он тот самый, светлый, про которого рассказывала бабка Нюра?»
«Машка, какой же он светлый, если бродит по ночам? Выпусти меня. Дай получше его рассмотреть».
«Нет, я тебя не отпущу.






