— Ишь как ловко управился!
— Маги тоже смертны! — заревел здоровяк, выуживая из-за пояса топор.
Широко замахиваясь, кинулся вперёд и вдруг обнаружил, что топор в один момент поменял хозяина. Мужик остановился, недоуменно глядя на пустую руку. А Иван просто шагнул вперёд и дал ему щелчка по лбу. Обычный щелчок, разве что чуть усиленный магией. Но этого «чуть» вполне хватило, чтобы здоровый детина пошатнулся и с маху сел на задницу, раскрыв от изумления рот.
У разгорячённых выпивкой мужичков жажда добычи резко пропала. Они затихли, но разбегаться не спешили. Ждали, что скажет новый хозяин. И хозяин таки сказал:
— Вот человек, который честно выполнял свою работу, берёг имущество. Ни копейки себе не взял, кроме положенного жалования.
И подтянул поближе Пахома Евстратова.
— А вот, — продолжил Терентьев, — обводя широким жестом стоящую перед ним толпу, люди, для которых честь и совесть ничего не значат. Для которых главное — поживиться за чужой счёт. И они как-то при этом забывают, что кража есть деяние, наказуемое уголовно. Я вполне могу вызвать стражей Разбойного приказа, и половина села сегодня же уедет камень ломать или руду копать — в зависимости от того, что князю нужнее: руда или камень.
По толпе пронёсся ропот.
— Что, не по нраву? А грабить по нраву? Впрочем, дам вам шанс. Завтра к полудню все, что нынче стащили, должно вернуться на место. Вот, Пахом проследит. Если зажмётесь, утаите что, в этот год будут вам двойные подати.
— Так мы и уйти можем! — крикнул кто-то из задних рядов.
— Самый умный? — прищурившись, словно бы глядя через прицел, поинтересовался Терентьев. — Выйди-ка сюда, вперёд. Пусть люди на тебя полюбуются. Да и я погляжу на такого ушлого.
Крикун попытался скрыться, но его ухватили, продвинули сквозь ряды и вытолкали вперёд.
— Вот, значит, ты каков… — протянул егерь.
Мужичок и впрямь был неказист. И ростом невелик — метр с кепкой в прыжке, и телом тщедушен, и одежонкой не богат.
— Женат ли ты, удалец-молодец? — спросил Терентьев. — Много ли детей кормить приходится, что ты так до чужого добра охоч?
Мужик молчал, угрюмо глядя исподлобья.
— Да где там! — закричали из толпы мужики, почуяв развлечение. — Ни бабы, ни детей.
— Вот как? Может, у тебя к работе какой умение особое? Может, руки золотые или ума палата?
— Лентяй он! — вновь закричали из толпы. — Да такой, каких свет не видывал. Летом пастушит, а нынче побирается.
Иван некоторое время изображал задумчивость, а после изрёк:
— Знаешь, мил человек, ты и впрямь ступай коли хочешь. А я постараюсь, чтобы все знали, почему и отчего ты в бродяги подался. Работы на селе всегда хватает. Кто захочет, заработать на хлеб сумеет. А таким, как ты, нигде рады не будут.
Егерь перевёл взгляд на людей.






