ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Зачем пасечнику графство? Он был бы рад и небольшой пасеке. Пчёлки, природа, тот самый мёд опять же. Но с князем спорить трудно. Взмахнул пером, накатал указ - и всё, иди разгребать проблемы, которые старательно нагребала целая куча предшественников.

Поезд размеренно пересчитывал стыки рельс. Вагон покачивался в такт перестуку колёс, и в этом же ритме позвякивали серебряные ложечки в стаканах с чаем. У недовольного чем-то проводника взяли чаю, а от печенья, сушек и прочих сухарей отказались. В самом деле, зачем портить зубы казённой выпечкой, когда маэстро Фаббри дал с собой в дорогу целую коробку своих лучших пирожных! Правда, по вечернему времени, девушки лишь лениво ковырялись в картонных тарелочках, не слишком расположенные наедаться на ночь. — Так почему же ты, Катарина, так спешно сорвалась в Селезнёво?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Домашние дарили сделанные своими руками полезные в обиходе вещи. И хоть в цене их подарки не могли сравниться с дарами набольших людей, для Ивана они оказались подороже иных прочих. Уж всяко ценнее финтифлюшки от уездного головы.

Был и столичный гость. Платон Бахметьев, совладелец фабрики «Волков-Эликсир» приехать лично не смог, дела у него были. Зато прислал доверенного человека. Передал Ивану красиво украшенную корзинку с набором эликсиров и мазей, сделанных из терентьевского мёда. Этакий намёк: мол, давай мёда больше, и презенты будут богаче.

Но больше всех поразили терентьевские мужички. Староста Терентьевки важно выступил вперёд, щеголяя новыми сапогами, наполняя комнату непередаваемым дегтярным духом. Низко, земно поклонился графу.

— Здрав будь на многие лета, Иван Силантьевич, защитник наш и надёжа. Отыскали мы нечаянно в закромах книжицу одну. Покумекали промеж собой, да порешили, что нам она ни к чему, а тебе, глядишь, сгодится. Ты уж не побрезгуй подарком, от всего терентьевского обчества с уважением к тебе да низким поклоном.

Староста поклонился вновь, моргнул сопровождающим, и те мигом выволокли сундучок размером примерно с тот, что князю был передан. Только попроще и с нормальным навесным замком. Даже ключ торчал в замочной скважине. Помощники допёрли сундучок до кровати и с явным облегчением брякнули его на пол. Аж посуда в буфете звякнула. На этом поздравления и окончились.

Теперь, когда ритуал был завершен, гости потянулись было вниз, но оттуда, от входа, донеслись громкий стук и громовой голос:

— Волею князя!..

Те, кто успели выйти на лестницу, мигом вернулись обратно. Лишь дед Иван метнулся вниз, к дверям. Через полминуты ступени тяжело заскрипели, дверь отворилась и на пороге комнаты воздвигся богатырских статей офицер. Судя по мундиру, из княжьих фельдъегерей. Парадным шагом, словно на плацу, приблизился к кровати.

— За служение князю, — произнес он громким, хорошо поставленным голосом, — а также за уничтожение врагов княжества князь Волков награждает графа Терентьева Княжьим крестом второй степени.

С этими словами фельдъегерь вынул из поясной сумки обитую малиновым бархатом коробочку и протянул Ивану. Тот не мог до неё дотянуться, а офицер не имел права наклониться. Повисла неловкая пауза.

Положение спасла Маша. Она подбежала, приняла у княжьего гонца орден и вложила коробочку в руки жениха. За самим орденом последовал пакет полагающихся документов.

— А также за большой вклад в развитие уезда, — продолжил офицер, доставая очередную пачку бумаг, — в этом году размер податей в казну для графа Терентьева уменьшается наполовину.