ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Зачем пасечнику графство? Он был бы рад и небольшой пасеке. Пчёлки, природа, тот самый мёд опять же. Но с князем спорить трудно. Взмахнул пером, накатал указ - и всё, иди разгребать проблемы, которые старательно нагребала целая куча предшественников.

Поезд размеренно пересчитывал стыки рельс. Вагон покачивался в такт перестуку колёс, и в этом же ритме позвякивали серебряные ложечки в стаканах с чаем. У недовольного чем-то проводника взяли чаю, а от печенья, сушек и прочих сухарей отказались. В самом деле, зачем портить зубы казённой выпечкой, когда маэстро Фаббри дал с собой в дорогу целую коробку своих лучших пирожных! Правда, по вечернему времени, девушки лишь лениво ковырялись в картонных тарелочках, не слишком расположенные наедаться на ночь. — Так почему же ты, Катарина, так спешно сорвалась в Селезнёво?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Правду сказать, она быстро опомнилась и осторожно спросила:

— Госпожа, ради Спасителя, простите моё любопытство, но мастер Зеехофер…

— Это мой отец, — не стала таиться девушка. — Я приехала, чтобы определиться с возможностями продвижения высокой моды в Селезнёвском уезде.

— Да вы что! — ахнула барышня.

Тут же исчезла вся строгая деловая отстранённость. Напускное радушие сменилось натуральнейшей радостью. Записи оформились в рекордные сроки.

— Прошу вас, госпожа Зеехофер, — заботливо пригласила барышня, — присядьте в кресло. Ваш номер будет готов через несколько минут.

И не успела Катарина сесть, как барышня подбежала к двери в подсобку и гаркнула строго:

Яков! Матрёна!

В ответ раздалось невнятное бурчание. Рыженькая барышня не отступилась:

— Матрёна! Вылезай немедленно! Хватит романы читать.

Из подсобки появилась Матрёна, толстая круглолицая девка с меченым оспой лицом. К пышной груди она обеими руками прижимала замурзанную книжицу, на обложке которой брутальный самец на фоне исполинской кровати обнимал полуобнажённую принцессу. Статус принцессы определялся лишь по богатой золотой короне в волосах.

Иван решил, что женщина, для которой даже в постели главное — демонстрация статуса, просто дура. Но Матрёна держала книжку бережно, вложив меж страниц плетёную самодельную закладку. Если присмотреться, то можно было заметить, что глаза романтической особы слегка припухли: наверное, проливала слёзы над историей несчастной любви, плавно переходящей в счастливую. Ну, или наоборот. Но барышне из-за стойки было наплевать на чувства что книжных героев, что самой Матрёны.

— Бегом пятый номер приготовь, — велела она. — И чтобы всё было сделано по первому разряду! Я лично проверю.

Матрёна пыхнула упрямством и хотела было ответить дерзостью, но углядела корону на одежде Ивана. Глаза её загорелись, пухлые щёки зарумянились. Неизвестно, что там она себе надумала, но желание дерзить пропало на корню.

— Сию секунду! — выпалила она, спрятала книжку в обширный карман фартука и с быстротой молнии скрылась на втором этаже.

Тут в предусмотрительно распахнутую привратником дверь вошел Некрас, нагруженный чемоданами и картонками.

— Это ваш багаж, госпожа Зеехофер? — осведомилась рыженькая.

Получив подтверждение, вновь крикнула в подсобку:

— Яков, твою мать! Где ты шастаешь, бездельник? Опять спишь в рабочее время?

На этот раз на зов явился сутуловатый широкоплечий парень с заспанным лицом и всклокоченной шевелюрой.

— Отнеси багаж госпожи в пятый номер, — велела девушка.

И, видя, что Яков не спешит выполнять приказ, добавила:

— Живо! Иначе, клянусь Спасителем, сегодня же уволю. В Селезнёво найдётся, кого взять на твоё место.