Правду сказать, она быстро опомнилась и осторожно спросила:
— Госпожа, ради Спасителя, простите моё любопытство, но мастер Зеехофер…
— Это мой отец, — не стала таиться девушка. — Я приехала, чтобы определиться с возможностями продвижения высокой моды в Селезнёвском уезде.
— Да вы что! — ахнула барышня.
Тут же исчезла вся строгая деловая отстранённость. Напускное радушие сменилось натуральнейшей радостью. Записи оформились в рекордные сроки.
— Прошу вас, госпожа Зеехофер, — заботливо пригласила барышня, — присядьте в кресло. Ваш номер будет готов через несколько минут.
И не успела Катарина сесть, как барышня подбежала к двери в подсобку и гаркнула строго:
Яков! Матрёна!
В ответ раздалось невнятное бурчание. Рыженькая барышня не отступилась:
— Матрёна! Вылезай немедленно! Хватит романы читать.
Из подсобки появилась Матрёна, толстая круглолицая девка с меченым оспой лицом. К пышной груди она обеими руками прижимала замурзанную книжицу, на обложке которой брутальный самец на фоне исполинской кровати обнимал полуобнажённую принцессу. Статус принцессы определялся лишь по богатой золотой короне в волосах.
Иван решил, что женщина, для которой даже в постели главное — демонстрация статуса, просто дура. Но Матрёна держала книжку бережно, вложив меж страниц плетёную самодельную закладку. Если присмотреться, то можно было заметить, что глаза романтической особы слегка припухли: наверное, проливала слёзы над историей несчастной любви, плавно переходящей в счастливую. Ну, или наоборот. Но барышне из-за стойки было наплевать на чувства что книжных героев, что самой Матрёны.
— Бегом пятый номер приготовь, — велела она. — И чтобы всё было сделано по первому разряду! Я лично проверю.
Матрёна пыхнула упрямством и хотела было ответить дерзостью, но углядела корону на одежде Ивана. Глаза её загорелись, пухлые щёки зарумянились. Неизвестно, что там она себе надумала, но желание дерзить пропало на корню.
— Сию секунду! — выпалила она, спрятала книжку в обширный карман фартука и с быстротой молнии скрылась на втором этаже.
Тут в предусмотрительно распахнутую привратником дверь вошел Некрас, нагруженный чемоданами и картонками.
— Это ваш багаж, госпожа Зеехофер? — осведомилась рыженькая.
Получив подтверждение, вновь крикнула в подсобку:
— Яков, твою мать! Где ты шастаешь, бездельник? Опять спишь в рабочее время?
На этот раз на зов явился сутуловатый широкоплечий парень с заспанным лицом и всклокоченной шевелюрой.
— Отнеси багаж госпожи в пятый номер, — велела девушка.
И, видя, что Яков не спешит выполнять приказ, добавила:
— Живо! Иначе, клянусь Спасителем, сегодня же уволю. В Селезнёво найдётся, кого взять на твоё место.






