Не успел затихнуть звук мотора, как бабуля налила себе чашку чая, уселась за столом и усадила напротив себя Машу.
— Ну а теперь, дорогая внучка, рассказывай всё в подробностях: как училась, как с Иваном сошлась, как попала на княжеский бал, как в графини выбилась — всё. Завтра по уезду слухи полетят один другого невероятней. Не понять будет, где правда, где рассказчик приукрасил, а где и вовсе наврал ради красного словца. Ты уж лучше сама обскажи, что к чему. Нам обеим спокойней будет.
* * *
Дорога от Повилихино до Терентьевки была не слишком длинной. Но Некрас осторожничал, ехал потихоньку. На разговор не тянуло: после бабкиного угощения оба осоловели. Байкал валялся на заднем сиденье такой же полусонный: ему перепало изрядное число вкуснейших мясных косточек.
Мимо по обе стороны дороги тянулись сугробы, чёрные деревья. Откуда-то из лесу сиганул на дорогу заяц. Попал в луч света и почесал по дороге, спасаясь от страшного рычащего зверя. Некрас усмехнулся, погасил на пару секунд фары. Косой порскнул в сторону, только его и видели.
Вдалеке показались огни Терентьевки, потом — своротка к усадьбе. Пикапчик неторопливо подкатил к воротам. В доме открылась дверь — видать, дед Иван отправился исполнять обязанности. Егерь расслабился, предвкушая баньку, отдых, крепкий сон до утра. И тут из темноты выскочил незнакомый господин. Выскочил и кинулся к пикапчику.
— Господин Терентьев! — возопил он. — Господин Терентьев! Умоляю вас, вопрос жизни и смерти!
Глава 2
— Господин Терентьев!
Иван вышел из машины, и незнакомец упал перед ним на колени. В голосе его звучали паника и отчаяние.
— Господин Терентьев! Иголкинские мужики господский дом грабят! Вынесут всё, что посчитают ценным, а там пустят красного петуха и всё хозяйство дымом уйдёт. И утащат-то на сотню, зато спалят на многие тыщи.
И ведь правду говорит. Стало быть, всё серёзно, серьёзней некуда.
— Сперва назовись, — потребовал Терентьев.
— Пахом Евстратов я, кастелян Иголкинский.
И в этом не врёт. Совсем худо.
— Давно начали?
— Не могу сказать, — уже немного спокойней объяснил кастелян. — Ближе к сумеркам, поди. Я дожидаться не стал, помчался за вами, да к поезду опоздал, сейчас только догнал.
— Садись в машину, — велел Иван.
Евстратов открыл заднюю дверцу и увидел в глубине приветливую улыбку здоровенного кобеля. Невольно вздрогнул и отступил на шаг.
— Байкал не тронет, — уверил его Терентьев. Только посторожит. Посторожишь ведь, Байкалушка?
— Гав! — согласился пёс.
— Вот видите? — усмехнулся егерь. — Он даже подвинется. Да и рядом с ним теплее будет. Ты ведь озяб. Да садись же!
Иван запихнул кастеляна в пикапчик и захлопнул дверь. Сказал Некрасу:
— Собирай запасов на три дня, считая кастеляна и Байкала, а я стариков успокою.






