Сказала, что, если увидит Роке, то не удержится и все ему про меня расскажет.
Они немного помолчали.
— Ладно, хватит мучить себя воспоминаниями. Пойду скажу шоферу, что ты сейчас выйдешь.
— Подожди, кормилица… У меня нет сил. Я лучше останусь дома.
— Со своими воспоминаниями?
— Да, с моими воспоминаниями. С моей бедой. Паулетта тяжело опустилась в глубокое кресло.
УЖИН В ПЯТНИЦУ
Рикардо стоял с растерянным видом. У Розы глаза были полны слез, однако поза ее была решительна. Она подбоченилась, как делают девушки Вилья-Руин, когда хотят показать, что им-то гордости не занимать.
— Ты зачем пришел? Поиздеваться?.. Это мой дом. Тот — твой, а этот — мой. Ты мне велел убираться из твоего сада. А я тебе говорю: гуляй отсюда! И чтоб глаза мои тебя не видели.
— Успокойся, доченька! — Томаса с тревогой переводила глаза с Розы на Рикардо и обратно.
— Правда, успокойся, Роза. И объясни мне, что произошло. Чем я провинился?
— Вы поглядите на него!.. Я его сейчас убью. — Роза схватила первый попавшийся под руку предмет. Им оказалась медная кастрюлька с длинной ручкой.
Томаса с трудом отняла ее.
— Вам лучше уйти, сеньор, — сказала она, хорошо зная свою Розиту.
— Я не уйду, пока Роза не объяснит мне, что произошло. И Роза, всхлипывая и сморкаясь, рассказала о своем посещении сада Линаресов. Причем в описании того, как обошелся с ней хозяин сада, то и дело употребляла фразу «прямо как людоед какой!». Рикардо вдруг стал смеяться. Это окончательно взбесило Розу, и она кинулась на него с кулаками.
Шутливо отмахиваясь и хохоча, Рикардо наконец произнес:
— Роза, это был не я.
— Спятил! Ты меня за чокнутую принимаешь?
— Ну вспомни! Он же был с другой прической и в очках — так?
Роза согласилась.
Рикардо объяснил, кого видела Роза в саду.
— Мы близнецы, — сказал он. — Мой брат Рохелио инвалид. Он в детстве попал в аварию. Разве ты не заметила костылей?
— Бедный мальчик, — сказала Томаса.
— А его нельзя вылечить? — спросила Роза, несколько успокоившись, но все-таки еще недоверчиво глядя на Рикардо.
— Он не верит врачам. У него трудный характер.
— Вот это верно. Прямо как людоед какой! Прямо дым из пасти валил!
— Дым из пасти — это, доченька, не у людоеда. Это у дракона, — серьезно уточнила Томаса.
Роза не стала возражать. Она подошла к попугаю. Он внимательно посмотрел на нее, склонил голову, и вдруг удрученно проорал:
— Кр-р-респин!
— Все, все, — сказала Роза. — Какой Креспин? Теперь ты снова Рикардо.
— Р-р-рикардо! — жизнерадостно крикнул попугай, как будто ему было не все равно, как называться…
— Твой брат должен молиться Деве Гвадалупе. Она же против него ничего не имеет. Он же не этот… не клятвопреступник.
Рикардо дружески приобнял Розу за плечи.
— Берегите ее, сеньора, у нее никого нет, кроме вас. Роза встрепенулась.






