Полиция сюда заглядывать не любила, храня память о некоторых своих служащих, для которых посещение этой забегаловки стало последним делом в их жизни.
Агустин был человеком пунктуальным и не любил, когда это качество отсутствовало у других. Поэтому он встретил подошедшую через некоторое время к его столику женщину с изможденным лицом так неприветливо.
— Опаздываешь…
Она виновато объяснила, что — прямо из больницы: с дочерью плохо, скорее всего, она потеряет ребенка.
— Значит, деньги тем более понадобятся, — сказал он. Она села. Он стал негромко объяснять ей, в чем должна состоять ее работа.
Она должна будет находиться при одной женщине. Потом приедет сеньора. Их надо будет оставить наедине. Вот, собственно, и все. Он вынул несколько купюр и положил на стол.
— Это задаток.
Она взяла деньги, скомкав их в кулаке, и поднялась.
— И без фокусов, понятно? — сказал он ей вслед.
Возвратившись домой от Рохелио, Роза зашла в комнату матери.
— Где задержалась? — спросила Паулетта, поцеловав ее.
— Была у Рохелио.
— В доме Линаресов?
Роза ответила, что Рохелио живет сейчас в своей квартире. А с домом Линаресов плохи дела.
И она рассказала матери все, что знала о печальном итоге роблесовских авантюр.
При этом вид у Розы был странно задумчивым. Паулетта понимала, что ее дочь занимает какая-то, видимо, неотвязная мысль. Когда она осторожно спросила Розу, о чем та все время думает, Роза посмотрела на Паулетту виноватым и одновременно умоляющим взглядом.
— Мамочка, я понимаю, что это, наверно, невозможно, что это очень большие деньги, но… но не могла бы ты купить этот дом для меня?
Роза, похоже, сама испугалась того, что сказала.
— Купить для тебя дом Линаресов? — задумчиво повторила Паулетта. — Дело не в том, что это очень большие деньги. Дело в том, что ты была несчастлива в этом доме. Зачем он тебе? Чтобы мстить?
Роза удивленно посмотрела на мать. Видно, что эта мысль даже и не приходила ей в голову.
— Зачем? — спросила она. — Дульсина стояла передо мной на коленях. Чего уж там… А жаба и так скоро оттуда съедет… Просто хочется, чтобы у нас был этот дом: для тебя, для Томасы, для моего ребеночка…
Паулетта внимательно смотрела на нее:
— И еще для кого? Роза замялась.
— И для Рохелио. Он жениться надумал, а на ранчо они жить не смогут.
— Понятно, значит, для Рохелио, — усмехнулась Паулетта.
Пошарив в кармане, рука его нашла несколько автоматных жетонов. Он вытащил их и пересчитал на ладони.
Телефоны-автоматы в этом трущобном районе работали плохо, глотая никелевые кругляшки без счета. Но этих жетонов ему должно был хватить. Ему и нужно-то было сделать всего два звонка, но таких, для которых лучше всего пользоваться телефоном-автоматом.
Агустин посмотрел направо, налево.






